/usr/local/apache/htdocs/lib/public_html/book/KIS/cover_ukrainskyi_front.txt Библиотека на Meta.Ua Украинский фронт в войнах спецслужб. Исторические очерки (фрагмент)
<META>
Интернет
Реестр
Новости
Рефераты
Товары
Библиотека
Библиотека
Попробуй новую версию Библиотеки!
http://testlib.meta.ua/
Онлайн переводчик
поменять




Название: Украинский фронт в войнах спецслужб

Подзаголовок: Исторические очерки

Автор: Дмитрий Веденеев

ISBN 978-966-7048-98-3
Язык: русский
Издательство "К.І.С"
Год 2008 г.
Твердый переплет
Количество страниц: 432
Описание: В сборник вошли написанные на основе документов Государственного архива Службы безопасности Украины и других архивохранилищ, широкого круга опубликованных источников научно-популярные очерки, посвященные роли специальных служб в отечественной и мировой истории, малоизвестным страницам национально­освободительного движения в Украине, повстанческим движениям народов мира. Хронологически очерки охватывают период с 1918 по 2008 год.


Содержание

Раздел 1. «Кроты» украинской истории
Специальные службы его ясновельможности
Крепкий «Тютюн» для атамана
«Украинский фронт» советской разведки (1920–1940-е годы)
Связной от абвера
Бомба для полковника
Отец Яков – суперагент
Несостоявшийся зять Михаила Грушевского
Участник «военно-чекистского заговора»
Инквизиторы от НКВД
Контрразведчик-гуманист
Миротворец Лаврентий Берия
«Подстава» для украинских диссидентов
В борьбе с планетарным бедствием
Главный эскулап спецслужбы

Раздел 2. На тайных фронтах второй мировой
Приближая Великую Победу. Роль спецслужб в освобождении Украины
Дубина народной войны
Командир «Победителей»
Посмертная судьба спецагента «Пуха»
Роковой выстрел в генерала Ватутина. Свидетельствуют документы спецслужб
«Покушение века» или мистификация спецслужб?
«Бог диверсий»
Как потомок запорожцев императора арестовал
Дранг Нах Туркестан
«Люди-лягушки» ІІІ рейха
Возмездие без срока давности
Раздел 3. Тропами повстанческих войн
Процесс над непримиримыми
Война зла – «полюбишь» и третий рейх…
Националисты против интернационалиста
«Приговор привести в исполнение немедленно…»
Пули для благочинного
Страшная месть
Охотник на Xрущева
Дело о пропавших геологах
Их называли «лесными братьями»
Иракский капкан
Приложение
Краткая библиография истории специальных служб в Украине



РАЗДЕЛ 1. «КРОТЫ» УКРАИНСКОЙ ИСТОРИИ

СПЕЦИАЛЬНЫЕ СЛУЖБЫ ЕГО ЯСНОВЕЛЬМОЖНОСТИ

Из духовного наследия советской эпохи до нас дошла созданная официальной пропагандой превратная, насквозь мифологизированная картина периода «гражданской войны и иностранной интервенции против первого в мире государства рабочих и крестьян». Изрядно потрудились казенные баснописцы и над формированием уродливого имиджа национально-освободительного движения и суверенной государственности в Украине – тут и кровавые «петлюровские банды», и анархичные батьки на манер «пана-атамана Грициана Таврического» из «Свадьбы в Малиновке», желавшие весь мир порубать, и карикатурный гетман Скоропадский из «Дней Турбиных» (хотя фильмы и роман талантливые, что и говорить). Отметим, что в реальной истории негатива было в избытке, однако за его отображением утаивали правду о стремлении украинского народа к свободе и государственному строительству.
В последние годы отечественными учеными немало сделано для исследования силовых структур периода Украинской революции 1917–1921 годов. Но если о вооруженных силах, повстанческом движении этого периодадостаточно известно, то 10–15 лет назад упоминание об украинской разведке и контрразведке даже в разговоре с эрудированным собеседником вызывало недоумение: «А что, и такие существовали?» Существовали, и внесли ощутимую лепту в «визвольні змагання». Воссозданием прошлого национальных спецслужб занялась научная школа историков Национальной академии Службы безопасности Украины под руководством тогдашнего ректора, профессора, доктора исторических наук Владимира Сидака.
В работах самого Владимира Степановича, исследователей Василия Быхова, Тамары Вронской, Анатолия Гуза, Валерия Козе­нюка, Светланы Лясковской, Владимира Окипнюка, Владимира Пилипчука, Петра Пидгайного, Владимира Тополенко, Александра Штоквиша и других коллег освещаются проблемы прошлого советских спецслужб (Всеукраинской ЧК, ГПУ, НКВД, НКГБ, МГБ, КГБ), разведки и контрразведки украинских государственных формирований 1917–1920 годов, Державного центра УНР в эмиграции, Закордонного отдела ЦК КП(б)У, спецподразделений в ОУН и УПА, процесс становления органов безопасности современной Украины, вопросы археографии спецслужб, истории оперативного искусства в целом, методологии ее изучения.
Тесные творческие контакты установились у исследователей с Отраслевым государственным архивом СБ Украины (руководством СБ Украины в 1998 году утверждена концепция исследовательской программы «Научно-практическое использование документального наследия спецслужб Украины»), Институтом истории Украины, Институтом политических и этнонациональных исследований НАН Украины. В Национальной академии Службы работает уникальный музей истории спецслужб Украины, создана научно-просветительская группа по изучению и пропаганде знаний о драматических страницах отечественной истории. Совсем недавно создана и рабочая группа историков по изучению и публикации документов украинского национально-освободительного движения, координатором которой является известный исследователь движения ОУН и УПА, советник Председателя СБ Украины Владимир Вьятрович.
И по сей день у историков и публицистов, в среде украинской диаспоры бытуют неоднозначные оценки деятельности гетмана Павла Скоропадского (1873–1945), сущности созданной им авторитарной Украинской Державы. Мнения колеблются от откровенной апологетики гетманата, игнорирующей острые противоречия тогдашнего украинского общества и внутренней политики Его Ясновельможности (официальный титул Скоропадского), до явно нигилистического отношения к очевидным достижениям его администрации, конструктивному потенциалу государственного строительства. Необходимо учитывать, что история отвела гетманскому режиму ограниченный срок – 29 апреля 1918 года Скоропадский пришел к власти в результате почти бескровного переворота (его поддержало заинтересованное в «сильной руке» австро-немецкое командование в Украине, однако, не забудем, высказался за гетманство и выборный Хлеборобский конгресс), а 14 декабря того же года он подписал Грамоту об отречении и эмигрировал.


Действительно, гетман обладал большими полномочиями, являлся главнокомандующим армией и флотом, определял внешнеполитический курс. На встрече с представителями украинских партий он заявил: «Украину…может спасти только диктаторская власть, только волей одного человека можно установить у нас порядок…и провести демократические реформы, которые так необходимы для страны» (курсив наш. – Авт.).
При внутренней нестабильности и в атмосфере подготовки новой агрессии со стороны Советской России, угрозы «неделимцев» Бе­лого движения без действенной центральной власти отстоять независимость и вывести страну из кризиса было невозможно. Кстати, Скоропадский рассматривал свою миссию как временную, после стабилизации обстановки предполагалось созвать всенародный Сейм и определить дальнейшую модель развития Украины. В Украин­ской Державе свободно действовала многопартийность. Если уж быть справедливым, то пришедшая на смену гетманату митингово-де­мо­­кра­тическая УНР пери­ода Директории (та, у которой «под вагоном территория») через полтора месяца потеряла Левобережную Украину и сдала Киев «красным», несмотря на то, что под ее знаменами поначалу воевало до 300 тыс. повстанцев, вынудивших Скоропадского капитулировать.
Как бы ни ломали копья вокруг персоны Ясновельможного, нельзя отказать ему и соратникам в энергичном, целенаправленном государственном строительстве. Боевой генерал Первой мировой, гетман развертывает программу усиления армии и флота, по содержанию очень напоминающую концепцию «обороны по всем азимутам» Шарля де Голля (заметим, что немцы, приглашенные от безысходности Центральной Радой и фактически контролировавшие Украину, всячески тормозили военное строительство гетмана). Учреждается институт «казацтва» – украинский средний класс крепких земледельцев, основа мобилизационного контингента. По закону от 24 июля 1918 года вводится всеобщая воинская обязанность. Формируются восемь территориальных армейских корпусов, мобильные кавалерийские соединения, части артиллерии, инженерных войск и авиации центрального подчинения. Мощный состав имел и флот Украинской Державы, способный господствовать на Черном море. Планировалось к осени открыть Военную академию и сеть военных учебных заведений.
Наблюдая за происходящим, В.Ульянов-Ленин с тревогой писал, что реализация устремлений Скоропадского похоронит надежды на советизацию Украины…
Поучительной стороной создания силовых структур была кадровая политика. В воспоминаниях гетман отмечал: «…Разница между мною и украинскими кругами та, что последние, любя Украину, ненавидят Россию, у меня этой ненависти нет. Во всем этом гнете, который так резко был проявлен Россией по отношению ко всему украинскому народу, нельзя обвинять русский народ, это была система правления…» Он не был сторонником навязывания украинизации меньшинствам (при всем сделанном для подъема национальной культуры и науки!) и избрал курс на воспитание, по собственному определению, «государственно-территориального» патриотизма. Это позволило привлечь в разведку и контрразведку немало генштабистов, офицеров царской разведки, жандармерии, полиции, высококвалифицированных сотрудников наружного наблюдения – «филеров». Увы, немалая часть старого офицерства, спасаясь на берегах Днепра от «красного террора», объединялась в монархическое подполье, становясь реальной угрозой украинской государственности.
В июне 1918 года реорганизуется Генеральный штаб вооруженных сил. В составе его Первого генерал-квартирмейстерства создается «разведочный отдел» во главе с полковником Колосовским. Исходя из приоритетов внешней политики и безопасности, это подразделение делится на «части»: первая, под началом, штаб-офицера Матвиенко, призванная наладить разведку в Румынии, Болгарии и Турции; вторая, во главе со штаб-офицером Щербицким, – действовать в России, на Кавказе и в других постимперских регионах; третья – поддерживать связи со спецслужбами союзников Украины по Брестскому миру – Германией, Австро-Венгрией, Болгарией и Турцией. Однако равноправного сотрудничества в области разведки с ними достичь не удалось…
Главными же направлениями разведки считалась Советская Россия (которая, несмотря на предварительный мирный договор, разворачивала ударную «Курскую группу войск», вела активную разведывательно-подрывную деятельность против гетманата) и Румыния (ее территориальные претензии создавали угрозу войны). Штат отдела был невелик: 10 старших офицеров, 4 переводчика (обер-офицеры), 4 канцеляриста. На июнь-декабрь ему установили бюджет в 84 тыс. рублей «на тайную разведку» и 3 тыс. – на приобретение литературы и периодики «с разведывательной целью».
Документы, дошедшие до нас, свидетельствуют, что добывать информацию за кордоном планировалось через «специальных агентов со специальными поручениями» (кадровых разведчиков), «постоянных специальных агентов за кордоном» (агентура из числа иностранцев, разведчики-нелегалы). Не исключалась тайная покупка важнейших документов, в первую очередь – планов мобилизации. Предусматривалась тщательная конспирация в работе с закордонной агентурой, знать о которой могли лишь избранные сотрудники центрального аппарата разведки.
Как перспективное направление рассматривалась разведка с территории Украины, где, бежав от «военного коммунизма», оказались десятки тысяч представителей административной, промышленно-финансовой, военной, научной элиты империи. Интересно, что Скоропадский в прямом смысле выкупал у Ленина разрешение на их переезд в Украину, и катились навстречу друг другу эшелоны с людьми и эшелоны с хлебом для диктатуры пролетариата.
Предусматривался сбор конфиденциальной информации с позиций разведотделов штабов приграничных корпусов, дивизий и бригад. Получили определенное развитие технические средства разведки. При Генштабе (улица Банковая, 11 в Киеве) радиопереговоры советских войск отслеживала станция перехвата, кадры радиоразведки готовила школа подготовки персонала станций перехвата в Николаеве. Три четверти нагрузки тогдашней авиации приходилось на разведку с воздуха – армия гетманата планировала иметь три авиаотряда центрального подчинения и по одному в каждом корпусе. Кроме того, ей же досталась от империи эскадра лучших в мире тяжелых четырехмоторных бомбардировщиков «Илья Муромец», использовавшихся для дальней разведки. Отряд из 20 гидропланов-разведчиков Г-5 и Г-7 имел Черноморский флот.
Неслучайно украинские ВВС были объектом заинтересованности советской стороны. Как докладывало по агентурным данным 23 июля 1918 года руководство контрразведки гетманата, «с целью переманивания специалистов и техников военно-авиационного дела в красную армию и вывоза ценного авиационного имущества» в Украину прибыл Г.Каменев, эмиссар наркомвоенмора РФССР Льва Троцкого. За Каменевым неотступно следовали филеры, зафиксировавшие его встречи в ресторациях и кафе Киева с офицерами авиачастей. От наметанного глаза «наружки» не укрылось, что угощая собеседников, эмиссар расплачивался из толстых пачек тысячерублевых банкнот. Негласный обыск в отеле выявил у «гостя» поддельное удостоверение служащего Первого авиаотряда и другие документы прикрытия. Визави Каменева также были взяты под наблюдение. При негласном обыске квартиры завербованного Каменевым офицера авиации А. фон Витте обнаружили две расписки в получении 800 рублей. Контрразведчики арестовали изменника, а вскоре за ним отправился в Лукьяновскую тюрьму и посланец Троцкого.
Удачное сочетание агентурной, полевой и технической разведки позволило гетманской военной разведке составлять содержательные сводки о дислокации и передвижении, вооружении, структуре, командном составе частей Красной армии.
Военный аташат также получил развитие в рамках активной внешней политики Украинской Державы, решительно отстаивавшей национальные интересы. Военные атташе («военные агенты» по тогдашней терминологии) подчинялись закордонному отделу Генштаба. На этот участок предлагалось направлять лучших офицеров, предварительно прошедших службу в разведотделе. Уже 31 мая начальник Генштаба Александр Сливинский утвердил совершенно секретную инструкцию военным атташе в части разведработы. Они обязывались, согласно приложенной детальной схеме, добывать сведения об армиях и военно-промышленном потенциале стран пребывания, их готовности к войне, вплоть до состояния военно-научной мысли.
4 июля принимается закон «О назначении военно-морских агентов и введении должностей военно-морских агентов при посольствах Украинской Державы». Их текущей работой руководил закордонный отдел Морского Генштаба, обрабатывавший информацию о составе и вооружениях зарубежных ВМФ. Морские атташе аккредитуются в Германии (по совместительству в Скандинавских странах и Голландии), Австро-Венгрии, Румынии, Турции. Военно-морские дипломаты работали в составе делегаций на мирных переговорах с Румынией, завершившихся в пользу украинской стороны, на переговорах с правительством В.Ленина.
10 августа гетман подписал закон «О назначении военных агентов» в столицы Германии, Австро-Венгрии, Турции, Румынии, Швей­царии, а 10 ноября должности военных атташе непосредственно вводятся в штаты посольств Украины. Реально же атташе направились в Болгарию (генеральный значковой Борис Бобровский), Румынию (генерал-хорунжий генштаба Середин), Турцию (полковник генштаба Васильев), Швейцарию (генерал-хорунжий Лев Дроздовский), а союзнические Германия и Австрия принять их отказались.
Военные дипломаты принимали участие в переговорах со Всевеликим Войском Донским, завершившихся демаркацией границы, гарантией прав украинцев на Донщине и торговым соглашением. Работа военных дипломатов получила высокую оценку руководства Генштаба. Начальник Первого генерал-квартирмейстерства Дроздовский нацеливал военную разведку и аташат на более тесное взаимодействие. Предлагалось придать каждому атташе помощника для организации резидентур разведки с позиций дипломатических представительств, расширить сеть атташата на страны Западной Европы и Балкан.
Гетманат, конечно, не был ангелочком и вынашивал собственные геополитические планы усиления влияния за рубежом и территориальных приращений. Главным объектом закордонных спецопераций украинской разведки становится Кубань, где проживало до 2,5 млн. этнических украинцев – потомков запорожских казаков. По словам главы МИД Украинской Державы Дмитрия Дорошенко, гетманат рассматривал Кубань как часть украинской земли, которая рано или поздно войдет в его состав на правах автономии. В этом регионе интересы Скоропадского столкнулись с интересами «белой» Добровольческой армии, рассматривавшей Кубань как плацдарм наступления на самостийную Украину. Кубанское правительство, выступавшее за федерацию с Украиной, и гетман обменялись дипломатическими представительствами.
Из киевских арсеналов туда тайно пошли транспорты с тяжелым и стрелковым вооружением (одних винтовок – 21 тысяча, 8 орудий, пулеметы – не приходится сомневаться в тесном участии разведки в подготовке «оружейного моста» на Кубань!), боеприпасами на 6 млн. «старых» рублей. В Приазовье для высадки на Тамани сосредоточилось наиболее мощное соединение – Запорожская дивизия осетина генерал-хорунжего Александра Натиева.
Нам посчастливилось отыскать в Центральном государственном историческом архиве во Львове документы о деятельности гетманской разведки на Кубани. Под прикрытием должности первого секретаря посольства в Екатеринодаре действовал резидент разведки К.Поливан, в декабре 1918-го подготовивший секретный отчет. Согласно этому документу резидентура собрала значительный материал об обстановке в крае, расстановке политических сил (представители посольства принимали участие в секретных совещаниях Кубанской краевой рады и правительства). Хорошая ориентация в расстановке местных политических сил позволила осуществлять акции политического и пропагандистского влияния, направленные на агитацию за союз с Украиной и углубление противоречий между кубанцами и Добровольческой армией. Была собрана и информация об экономическом ущербе, приносимом отдельными предпринимателями, по спекулятивным ценам торгующими северокавказской нефтью в Украине.
Активность К.Поливана не прошла незамеченной для деникинской контрразведки – его арестовали, однако, судя по поданному отчету, способному разведчику удалось вернуться на родину. Меньше повезло послу Украины при Кубанской Краевой Раде, полковнику Федору Боржинскому – по пути в Киев он был схвачен «белыми» на станции Волноваха и расстрелян «за измену России» в Юзовке (ныне Донецк). Кстати говоря, в 1910–1914 годах Федор Кондратьевич успешно занимался разведывательной работой в Монголии, Китае и на Дальнем Востоке, за что получил титул барона!
Дошли до современников и разработанные неизвестным украинским разведчиком, действовавшим под видом журналиста, предложения по совершенствованию разведывательно-подрывной деятельности на Кубани (декабрь 1918). Речь шла о создании долговременного разведывательного присутствия под прикрытием представительства украинских средств массовой информации. «Главное информационное бюро на Кубани» заводило бы в местечках и станицах региона свои филиалы, корреспондентскую сеть. Они, наряду с кооперативными организациями и «Просвитой», служили бы прикрытием для агентурной работы. Планировалось, что резидентура не только бы вела сбор информации, но и занималась воздействием на общественное сознание в пользу интеграции с Украиной. Со временем рекомендовалось перейти к формированию боевых групп для подготовки восстания против Деникина.
В составе аппарата управления существовал «Личный штаб Гетмана». В него входил и Особый отдел. Согласно «Положению об Особом отделе Штаба Гетмана» в его компетенцию входил сбор сведений об отношении к Его Ясновельможности различных общественно-политических сил, деятельности за границей политических партий и отдельных лиц, стремящихся к подрыву существующего строя и его внешнеполитических акций – то есть ему придавались функции политической разведки, а также выполнение особых поручений главы державы. Отделу предоставлялось право приобретения собственной агентуры.
Подразделение не могло пожаловаться на ограниченность полномочий. Его распоряжения являлись обязательными для органов внутренних дел, дипломатического и таможенного ведомств, и даже таможенной, железнодорожной, лесной и пограничной страж. «Чины дипломатического ведомства обязаны оказывать всяческое содействие Особому Отделу и беспрекословно принимать пакеты для отправки со своими курьерами как за границу, так и из-за границы, не вдаваясь, от кого таковые поступают». Делопроизводство и бюджет ОО являлись важной государственной тайной. В каждую из восьми губерний назначались представители отдела.
В штат информационного отделения входили должности 4 старших офицеров-аналитиков, 4 сотрудников по обработке украинской, российской, польской, немецкой, австрийской, английской, французской, еврейской прессы.
…В 1948 году органы Министерства госбезопасности УССР получили указания по выявлению бывших сотрудников Департамента Державной варты МВД Украинской Державы гетмана Павла Скоропадского. Сохранились списки на 3000 чинов этой структуры – готовился очередной «фронт работ» по репрессированию врагов советской власти, а в архивных фондах Украины тщательно отбирались «компрометирующие материалы» о деятельности гетманских силовых структур.
Администрации «последнего гетмана» довелось действовать в крайне сложных внутренних условиях. Почти полумиллионный немецко-австрийский армейский контингент стал фактическим хозяином страны, призванным обеспечить поставки продовольствия в Германию, предусмотренные ее соглашением с Центральной Радой УНР от апреля 1918-го (60 млн. пудов хлеба, 3 млн. пудов сахара, другая сельхозпродукция). Оккупационные войсковые части и администрация добивались «кормления» фатерлянда самыми драконовскими способами: карательными экспедициями, расстрелами, виселицами, шомполами, принудительными реквизициями, откровенным грабежом селян.
В результате посевные площади сократились вдвое, а крестьянство ответило восстаниями. Ситуация усугублялась принятием администрацией Украинской Державы непопулярных законов (к примеру, о возобновлении помещичьего землевладения, об обязательном принудительном труде на земле). Силовые структуры гетмана вынуждены были совместно с немецко-австрийскими войсками подавлять недовольство, что окончательно отвратило от режима большую часть населения аграрной страны.
Именно в это время взошли звезды знаменитых повстанческих предводителей – Махно, Зеленого, Григорьева и других легендарных «батек». Назревало мощное антигетманское восстание, которое в ноябре 1918-го возглавила Директория – выборный орган национал-демократических партий социалистической ориентации. 14 декабря гетман отрекся от власти. К этому следует добавить острый социально-экономический кризис в промышленности, широкое стачечное движение, что значительно облегчало подрывную деятельность большевистского подполья. В ноябре формируется Временное рабоче-крестьянское правительство во главе с Г.Пятаковым. Увы, но падение гетманата, заложника произвола «стратегических партнеров», стало поучительным уроком потомкам – любые благие планы конструктивного государственного строительства потерпят крах при наличии катаклизмов в социально-экономической сфере…
Наряду с деструктивным воздействием социально-политических язв против гетманата велась целенаправленная подрывная деятельность, тон которой, на фоне подготовки прямой агрессии, задавала Советская Россия. В настоящий рассадник антиукраинской деятельности превратилась ее делегация на мирных переговорах с Киевом во главе с будущим председателем Совнаркома советской Украины Христианом Раковским. На далеко не «дипломатические» цели северный сосед ассигновал 40 млн. рублей, а под видом посольских и консульских сотрудников в Украину прибыло до тысячи агитаторов, организаторов подпольной работы. Когда гетманские силовики произвели обыск в советском консульстве в Одессе, то обнаружили, что оно, по сути, было центром создания вооруженного подполья. Индустриальные регионы покрылись сетью подпольных организаций, имевших боевые группы. Руководители подпольных обкомов партии большевиков в августе 1918-го приняли решение о всеобщем вооруженном восстании…
Немалую опасность представляли левоэкстремистские организации социалистов-революционеров (эсеров) и анархистов, широко практиковавшие индивидуальный террор. ІІ съезд российских левых эсеров (апрель 1918 года) принял решение о возобновлении «революционного интернационального террора» на постимперском пространстве, включая Украину, суверенитет которой эсеры отрицали. Создается «Боевая организация», куда вошел и кронштадский матрос Борис Донской.
30 июля, около 14 часов, когда командующий кайзеровскими войсками в Украине генерал-фельдмаршал Герман фон Эйхгорн и его адъютант беседовали на углу улицы Екатерининской и Липского переулка в Киеве, Донской метнул в них снаряженный взрывчаткой термос. Оба немца получили смертельные ранения. Приговоренного к смерти Донского повесили на телефонном столбе на Лукьяновской площади при стечении народа. Палачом выступил уголовник-арестант Линник (7 апреля 1919-го советский трибунал приговорил его и надзирателя Боровчука к смертной казни). В 20-30-х годах имя Донского носил Липский переулок.
В Украине активно создавались монархические организации, опиравшиеся на десятки тысяч офицеров бывшей императорской армии. Они поддерживали контакты с командованием «белой» Добровольческой армии, накапливали оружие, создавали боевые организации, стремясь с выводом австро-немецких войск свергнуть гетмана и вернуть Украину в лоно «единой и неделимой», заставить «хохлов», говоря словами известного монархиста Василия Шульгина, «на коленях просить прощения у монарха».
Страну потрясали диверсии вроде взрыва складов артиллерийских снарядов на Зверинце в Киеве, унесшего жизни 200 человек, 10 тыс. киевлян остались без крова.
Стоит ли говорить, что в сложившейся обстановке остро стояла задача создания правоохранительных органов, в том числе и контрразведывательного назначения.
В рамках масштабного реформирования аппарата государственного управления 18 мая 1918 года выходит постановление Совета Министров «Об изменении существующих законов о милиции и создании Державной варты». В структуре МВД гетманата создается Департамент Державной варты (ДДВ) с функциями противодействия криминальным преступлениям, контрразведывательной защиты существующего строя, поддержания безопасности на транспорте, обеспечения паспортного режима, во главе с П.Аккерманом. Создается система его территориальных органов в крупных городах, губерниях, уездах.
Подразделением ДДВ, непосредственно занимавшемся контрразведывательной работой, противодействием политическим преступлениям и другим особо опасным деяниям, выступал Осведомительный отдел (ОО). Его формирование началось в июне 1918-го по распоряжению директора ДДВ Ю.Шкляревского, непосредственно этим занимался будущий начальник отдела Л.Пономарев (видимо, опытный профессионал – он же разработал и «особый шифр для сношений» по делам службы). Основными подразделениями ОО выступали специализированные делопроизводства, среди них – секретное (борьба с политическими преступлениями и шпионажем, предотвращение терактов, сбор сведений об обстановке в стране) и агентурное («наблюдение, осведомление и освещение слоев населения, укомплектование кадров осведомителей, агентов и наружного наблюдения»), а также железнодорожной варты (безопасность на транспорте, расследование крушений поездов).
ОО создавались при городских, губернских и уездных органах власти, подчиняясь в оперативно-служебном отношении лишь по ведомственной вертикали. При разработке штатов руководствовались опытом «прежних органов политического розыска». В спецподразделение в духе традиций царской жандармерии принимали «людей прежде всего преданных делу… с большим опытом, энергией и безукоризненных в нравственном отношении». Целью их служения объявлялось «обеспечение на территории Украинской Державы государственного порядка и общественной безопасности», причем «тяжелая и ответственная работа… нередко сопряжена с опасностью для жизни».
Ведущим инструментом этой работы государственной важности являлась «секретная агентура». О весомости ее свидетельствует, к примеру, то, что из 553 тыс. рублей общего годового бюджета ОО при Киевском губернском старосте на агентуру выделялось 180 тыс. (самая крупная статья расходов), столичный же ОО получал на эти же цели 300 тыс. Считалось, что для «всестороннего политического освещения столицы» потребуется 100 агентов с месячным содержанием в 50 руб., в ведущих губернских центрах – по 60 негласных помощников. Предусматривались и средства на наем конспиративных квартир. Особое внимание уделялось сохранению в тайне личности негласных помощников. «В деле политического розыска, – наставлял оперативных работников П.Аккерман, – весьма важным является сохранение личности секретного сотрудника от возможного разоблачения… Нужно иметь в виду, что подлинная фамилия секретного сотрудника должна быть известна только лицу, которое руководит им…».
Для аккумуляции информации использовались архивы царской полиции и охранки, органов власти, пресса, применялась перлюстрация почтовых отправлений граждан. ОО тесно взаимодействовал с территориальными органами МВД, пограничными пунктами ДДВ, Отдельным особым корпусом пограничной охраны, немецкой тайной полицией.
Как и при «белом царе», важное место отводилось «наблюдательным агентам» («филерам», сотрудникам наружного наблюдения). На них приходилась вторая по значению статья расходов и дополнительные ассигнования на оперативный гардероб, командировки, «посещение ресторанов, пивных, кофеен», без чего нельзя было обойтись при несении службы. В Киеве ОО имел по штату 80 филеров, губернские ОО 1-го разряда – по 30, 2-го разряда – по 40, Одесский ОО – 50. «Наружка» выступала неизменным участником всех важных оперативно-розыскных мероприятий, несмотря на постоянный некомплект кадров – до четверти сотрудников. При этом директор ДДВ неизменно отмечал дисциплинированность, выдержку, «служебный такт» сотрудников этого неблагодарного участка.
…17 ноября в Киевский ОО явился гражданин Иларион Иванча, доставивший показавшееся ему подозрительным письмо, принесенное его квартиранту – студенту Виктору Любарскому. В письме от «Шуры» к «Пете» шла речь о подготовке теракта и создании диверсионной группы для уничтожения мостов. Установленная на квартире засада задержала ряд пришедших лиц, включая невесту Любарского Двосю Турианскую, некоего Фридмана и рабочего-металлиста Александра Новикова. Обыск выявил планы Киева с условными обозначениями, разведывательные сводки о частях гетманской, немецкой армий, офицерских дружинах. У Теофила Фридмана на квартире нашли списки агентуры, мандат члена КП(б)У «Семена», командированного для агитации в Харьков и Донбасс. По результатам почерковедческой экспертизы Фридман был идентифицирован как член Киевского большевистского губернского комитета «Семен», Новиков – «Шура», Любарский подозревался как «Петр», один из участников разоблаченной контрразведчиками межрегиональной подпольной разведывательно-террористической группы. Допросы и оперативная разработка задержанных продолжились в Лукьяновской тюрьме, хотя злоумышленники наверняка скоро оказались на свободе с падением гетманата.
Контрразведчикам удалось выявить в Киеве, Житомире и Бердичеве участников организации, готовившей покушение на гетмана. В июне сотрудники столичного ОО задержали хорунжего 20-го Донского казачьего полка. В этом не было бы ничего необычного, не окажись «станичник» переодетой житомирской мещанкой Розой Высоцкой, известной среди товарищей-анархистов как Маруся Никифорова. На счету у этой дамочки были ограбление завода Эльворта и госбанка в Елисаветграде, принесшие в партийную кассу 400 тыс. рублей, организация ряда убийств, поджогов, налетов. Марусю передали следователю по особо важным делам.
Судя по документам, оперативным возможностям контрразведчики до последних дней существования режима П.Скоропадского получали обширную информацию о настроениях в политических партиях, действиях оппозиционеров поподготовке антигетманского восстания, должностных преступлениях, передвижениях повстанцев. С началом восстания сотрудники столичного ОО создали орган военной разведки и контрразведки, неоднократно получая благодарности армейского командования за точную информацию о повстанцах.
В 3.30 пополудни 31 августа 1918 года на артиллерийских складах при заводе Яловикова в Одессе раздался колоссальной силы взрыв. Местность засыпало градом снарядов и крупнокалиберных боеприпасов к бомбометам. Масштабы катастрофы представить несложно – на складах находилось 5 тысяч вагонов боеприпасов! Расследованием ЧП занялись подразделения Осведомительного отдела. Рассматривалась версия о взрыве по техническим причинам, допрашивались свидетели из числа персонала складов во главе с их начальником, сутки просидевшие в яме, ожидая прекращения стального ливня. Эксперты пришли к выводу, что характер взрыва исключает действие заранее подложенного фугаса. Скорее всего, причиной стал поджог дымовых шашек, принимавшихся на склад.
Данные, поступившие от информаторов контрразведки, были уже «горячее». Выяснилось, что 27 августа члены пробольшевистского Центрстачкома совместно с левыми эсерами обсуждали организацию диверсий на артскладах и терактов против представителей гетманской администрации. Прокламации с угрозами террора и диверсий неоднократно передавались австрийскому командованию (Одесса в 1918-м входила в австро-венгерскую зону оккупации). Кроме того, «по агентурным сведениям, среди отрядов австро-венгерских войск, расположенных в Одессе, ведется усиленная пропаганда членами партии левых социалистов-революционеров», направленная на деморализацию «нижних чинов», падение дисциплины, нейтралитет оккупантов в случае рабочего восстания. Отмечалось, что часовые-австрийцы пропустили к складам группу рабочих с криками «не тронь, мы ваши!».
Сопоставление фактов привело сотрудников спецслужбы к выводу: работы на складах производились вопреки инструкции после обеда в субботу, без соответствующего надзора и «с целью воспользоваться возможностью привести в исполнение преступный замысел».
Следует сказать, что контрразведка вовсе не ждала, пока клюнет жареный петух. Оперативную информацию о враждебном подполье старались реализовать, но мешала откровенная халатность австрийцев. Когда списки установленных членов Центрстачкома передали генерал-губернатору фон Бельцу, цесарские чины ограничились проведением у них обыска, после чего переполошившиеся «товарищи» скрылись от арестов, и намеченная на 14 августа операция («общая ликвидация» подрывных элементов) провалилась. Более того, арестованный Держвартой активный подпольщик Стефан Вельбек, подозреваемый в причастности к подготовке диверсий, предъявил удостоверение… сотрудника охраны фон Бельца и был австрийской полицией освобожден.
Украинские контрразведчики осваивали и такое направление деятельности, как борьба с профессиональной уголовной преступностью. В авторитетах уголовного мира «Одессы-мамы» ходил бандит Мишка Япончик (Мойша Винницкий, один из прототипов бабелевского Бени Крика). Осужденный при царе к 10 годам тюрьмы, в 1917-м он оказался на воле благодаря наступлению «эры свободы». Сколотил организованную бандитскую группировку. Награбленные деньги вкладывал в дело, «отмывая» их через фиктивное посредничество отца – малограмотного биндюжника Менделя. Последний числился владельцем шикарного дома, конных фаэтонов для проката, совладельцем «синематографа» с паем в 10 тыс. рублей (при собственном дневном заработке в 8 целковых). В целом «трудовые сбережения» семейного бизнеса превышали годовой бюджет одесского Осведомительного отдела.
Преступная деятельность Мишки достигла такого масштаба, что он стал «клиентом» Одесского контрразведывательного подразделения во главе с ротмистром фон Лангаммером. Начинается разработка Япончика через агентурные возможности, показавшие, что тот является «бандитом, главарем шайки разбойников и налетчиков». При обыске в доме Винницких изъяли 16 тыс. единиц российской и австрийской валют и столько же – в ценных бумагах. Обошлись с бандитом весьма либерально – предложили интернировать из Украины вместе с сожительницей Цирлей Аверман.
Кстати, чины Державной варты носили на погонах шифр «ДВ», переводимый шутниками как «дай взятку». Но, как видим, свой долг сотрудники спецслужбы выполняли принципиально.
Падение гетманата не позволило довести дело до конца. Впрочем, закончил Япончик все равно плохо. С приходом красных предложил им свои услуги в борьбе с «эксплуататорами». Советская власть, испытывавшая и тогда, и во времена ГУЛАГа загадочную симпатию к «социально близким» уголовникам, дала добро, и под его командованием оказался двухтысячный отряд из «братвы». Однако в бой Мишка особо не лез, зато грабил исправно. В конце концов «воинство» разбежалось в первом же столкновении с войсками УНР, а самого бандита «вывел в расход» местный чекист.
Наличие осведомленных оперативных источников дало возможность тем же одесским контрразведчикам в сентябре 1918 года арестовать активного фальшивомонетчика В. Шишло, у которого изъяли значительную сумму подделанных купюр национальной валюты.
Энергичные оперативно-розыскные мероприятия велись по бывшему комиссару финансов Кубанского советского правительства Даниилу Дунину. Буквально восприняв лозунг «Грабь награбленное!», он при отступлении красных из Екатеринодара (ныне – Краснодар) в апреле 1918-го вывез из фондов Госбанка золото и серебро в слитках и ювелирных изделиях, переправив их в Царицын (нынешний Волгоград), что «привело к расстройству финансов Края». Кубанская сторона обратилась к Киеву с просьбой принять в Украине оперативную группу для розыска грабителя, что и было сделано. Куратором розыска товарища комиссара выступал сам и.о. начальника ОО Державной варты Тышкевич. На киевской квартире Дунина произвели обыск, однако драгоценностей не обнаружили, хотя и оставили за ней негласное наблюдение. Зато агентура сообщила о возможном пребывании его в Крыму (полуостров тогда был автономен, там правила администрация царского генерала Сулькевича, татарина по национальности, который всячески саботировал политику гетмана). К сожалению, архивные документы не сообщают об исходе мероприятий, хотя вряд ли они увенчались успехом с учетом тогдашнего положения в стране.
Существовал и такой специфический спецорган, как Особый отдел штаба гетмана (далее – ООШГ). По сути, это была «личная спецслужба» главы державы. Помимо внутриполитической разведки, на нее возлагались и достаточно широкие контрразведывательные и контрольные функции. В частности, юридическое отделение специализировалось на дознании и следствии. Особым чиновникам отдела предоставлялись права цензоров. Сотрудники ООШГ по распоряжению его начальника могли осуществлять аресты и обыски, руководствуясь действующим законодательством. Имели они и право на свою агентуру, для чего бюджет подразделения предусматривал статью на «секретно-агентурные» потребности. Отдел тесно взаимодействовал с другими правоохранительными органами, проводил, чего скрывать, и совместные операции с немецкой тайной полицией против рабочих организаций-стачкомов.
Штат отдела предусматривал должности двух офицеров – «заведующих внешним наблюдением». Им подчинялась группа сотрудников наружного наблюдения трех «разрядов»: высшего (15 человек), среднего (20) и младшего (15). Сотрудники «наружки» имели статус унтер-офицеров сверхсрочников и проходили специальную подготовку.
Отдел вел сбор информации о социально-политических процессах в стране, несущих угрозу существующему строю, вооруженных антиправительственных выступлениях, крестьянском повстанческом движении. Однако острие работы направлялось на противодействие политическим преступлениям и контроль над деятельностью высоких чиновников. В этом не было ничего удивительного. Достаточно сказать, что лидеры оппозиционных социалистических партий вели переговоры с членом советской делегации Дмитрием Мануильским о совместных действиях против гетмана в доме заместителя министра финансов, социал-демократа В.Мазуренко, а в состав Главного оперативного штаба антигетманского восстания вошли начальник Охраны путей генерал А.Осецкий, ряд командиров частей и соединений.
Не брезговали контрразведчики Его Ясновельможности и сбором сведений о поведении членов правительственного кабинета, сообщив, к примеру, о заключении пятью министрами сговора о проведении совместной линии на заседаниях Совета Министров. В поле зрения агентуры попал даже митрополит Антоний, по-мирски «систематически ведущий тайную переписку» с министром торговли и промышленности Мерингом.
В «послужном списке» подразделения – раскрытие ряда попыток покушения на гетмана. Так, агентура отдела сообщила о состоявшемся ночью 15 сентября в «Кавказском погребке» на ул. Прорезной собрании 28 лиц, «на котором постановлено убить Ясновельможного Пана Гетмана». Назывались фамилии боевиков, убывавших в Германию для организации покушения на главу державы во время его официального визита к кайзеру.
Среди мероприятий ООШГ можно назвать пресечение служебных злоупотреблений украинского эсера Тоцкого, ведавшего кадровой работой в МВД. Этот чиновник «старался всюду проводить людей одних с ним политических убеждений», препятствовал задержанию лиц, ведущих подрывную пропаганду, стремился поставить под свой контроль контрразведывательную работу пограничных пунктов на кордоне с Советской Россией.
О грамотности работы «карманной спецслужбы» свидетельствуют рекомендации ее начальника по обеспечению безопасности столицы (июль 1918-го). В них, исходя из оперативных данных, говорилось о прибытии в Киев советских агентов, «упакованных» крупными суммами на подрывную деятельность, неблагонадежных сограждан, для «свиданий с главарями антиправительственного движения», контактах политической оппозиции с советскими представителями. Как серьезная угроза рассматривались «представители преступного мира», «разного рода темные личности, аферисты… стремящиеся в столицу Украины для возможных грязных операций коммерческого характера…».
Предлагался комплекс мер – укрепление кадрового состава правоохранительных органов за счет «старых» специалистов («при самой строгой фильтрации», ибо часть из них успела неплохо устроиться в приватные структуры), перенесение переговоров с Москвой подальше от столицы, усиление пограничного контроля в поездах, режимности на телефонных узлах государственных учреждений, введение обязательной прописки в течение суток. Автора документа, оперативного работника еще царской закалки, искренне возмущала «полная распущенность дворников и швейцаров, которые полностью вышли из повиновения… и не считают своей обязанностью оказывать содействие… по надзору за жильцами дома». «Распустившихся» он требовал подчинить Державной варте.
ООШГ проводил оперативно-следственные мероприятия по розыску лиц, принимавших активное участие в расстрелах и грабежах периода советской оккупации Киева (9 февраля – 2 марта). Тогда, как известно, главным инициатором вакханалии террора выступал сам командующий красноармейцами, патологически жестокий эсер Муравьев (бывший царский подполковник), издававший приказы об истреблении «контры». В те дни, по разным оценкам, погибло от 3 до 10 тыс. граждан, а немецкие данные свидетельствовали о 2,5 тыс. одних только убитых офицеров. Лишь в Никольско-Слободском районе Киева контрразведчикам удалось выявить 38 активных участников «красного террора» (под прикрытием которого зачастую действовали и обычные уголовники).
Выдающийся английский историк Арнольд Тойнби как-то написал захватывающее эссе «Если бы Александр не умер тогда…» – размышления о вероятном развитии мировой истории в случае, проживи Александр Македонский вдвое дольше – 67 лет. Позволим себе и мы высказать предположение: если бы гетману удалось довести до конца проект реформирования вооруженных сил и создания сильных спецслужб, то история Восточной Европы могла пойти иным путем.
Эффективные спецслужбы позволили бы пре­сечь подрывную деятельность просоветско­го подполья и других ле­во­экс­тремистских организаций. Под воздействием профилактических бесед опытных оперработников ООГШ лидеры оппозиционных партий украинских социалистов-революционеров и социал-демократов (репрессий к ним в реальной истории предпринято не было) вынуждены были бы свернуть деятельность по созданию органов подготовки антигетманского восстания – Украинского Национального Союза (УНС), а затем и Директории. Владимир Винниченко, скорее всего, воспользовался бы возможностью привычно эмигрировать в Швейцарию. Более воинственный Симон Петлюра уходит в глубокую конспирацию. Арестован ряд генералов и офицеров, примкнувших к заговорщикам. Гвардейская Сердюкская дивизия, укомплектованная сыновьями зажиточных «вольных казаков», участников Первой мировой, блокирует и разоружает мятежные части.
Рассуждали даже распад Австро-Венгрии в октябре и ноябрьская революция в Германии избавляют гетманат от кабальных обязательств Брестского «хлебного мира» (как его величали в Германии) и позорной необходимости воевать с собственным крестьянством плечом к плечу с «зольдатами» кайзера ради ограбления украинского села. Спадает волна мощных крестьянских восстаний, оставляя лишь очаги маргинальных групп типа братвы «раннего» Нестора Махно, нередко ходившего в налеты на усадьбы в женской одежде.
Удалось преодолеть противодействие национал-демократов оказанию военной помощи Западноукраинской Народной Республике в боях с поляками за Львов (сечевые стрельцы Евгения Коновальца требовались УНС как ударная сила антигетманского восстания). Гетман перебросил в Галичину из-под Киева Корпус сечевых стрельцов, опытных фронтовиков. Легионеры Пилсудского отражены, украинская власть утверждается во Львове и провинции.
Видя решительную позицию Киева, Румыния не решается на оккупацию Северной Буковины. 22 января 1919 года на Софиевском майдане парад победителей предваряет подписание гетманом и главой ЗУНР Евгением Петрушевичем Акта Соборности украинских земель. Со временем, по совету дальновидного министра Д.Дорошенко, Скоропадский принимает меры к нормализации отношений с Варшавой, указывая на наличие общего традиционного противника – Германии. В апреле 1920-го подписывается Варшавский договор (но не тот реальный, подписанный С.Петлюрой, с отказом от 162 тыс. кв.км украинских земель) о границе и союзе против экспансии Советской России.
Стремясь обеспечить плацдарм для экспорта революции в Европу и захватить ресурсы Украины (тезисы из публичных выступлений Л.Троцкого), добить гетманскую «контру», в начале 1919-го почти 80-тысячная Курская группа нарушает «нейтральную зону» и начинает агрессию. Обновленная армия Украинской Державы, снабженная достоверной информацией об основном противнике и усиленная освободившимися соединениями с румынской границы, отбрасывает противника. Грамота гетмана о федерации с будущей некоммунистической Россией (была подписана 14 ноября 1918-го) дает возможность маневрировать в отношениях с белогвардейцами, рвущимися «вновь увидать коронованье, спеть у Кремля Алла-верды». Это помогает «белой» кавалерии ринуться через брешь на Юге на Москву, которую защищают отборные части «интернационалистов».
Руководство Кубани, не без деликатной помощи гетманской разведки, принимает радикальное решение о стратегическом союзе с Украиной. Информация украинских спецслужб помогает предотвратить убийство украинофила Леониды Быча – председателя Краевой Рады (увы, он стал жертвой белогвардейской контрразведки). Попытка Деникина подавить «сепаратистов» вызывает мощное восстание – такое впечатление, что кубанцы действуют по заранее подготовленной схеме… Дивизия Натиева совершает бросок на Екатеринодар, черноморское побережье блокировано линкорами и 22 субмаринами гетманской «Фльоты». Союзные Кубанская Народная Республика и Всевеликое Войско Донское становятся буфером от агрессивных устремлений с востока и выгодными экономическими партнерами.
Превращение Украины в реальную силу в борьбе с большевизмом вынуждает хозяина послевоенной Европы Антанту пересмотреть негативное отношение к «прогерманской» Украине и увидеть в ней, наряду с Польшей, опору «санитарного кордона» против большевизма. Версальская конференция соглашается с вхождением Западной Украины в состав единой национальной державы, Клемансо и Вильсон дают указание зависимым финансово и от поставок оружия «белым» оставить гетманат в покое. Нефтяные ресурсы Галичины становятся статьей валютных поступлений, укрепления мощи армии и секретных фондов разведки… Правда, приходится мириться с оккупацией Закарпатья Чехословакией, однако разведывательный отдел Львовского армейского корпуса получает задачу создания оперативных позиций в русинском движении «Червонной Руси»…
Определенная стабилизация позволяет созвать представительский Сейм. Законодательно закрепляется демократическое устройство, многопартийность, плюрализм форм собственности. Принимается либеральное рабочее законодательство, приведшее, наряду с оперативными ударами по большевистскому подполью, к спаду стачечного движения. Учитывая продолжающуюся на постимперском пространстве войну, непростую экономическую ситуацию и экстремистские проявления анархистов и эсеров, Сейм принимает решение об учреждении института президентства со значительными полномочиями, избрании на этот пост гражданина Павла Скоропадского (укрепившего свою администрацию способными сотрудниками, аналитиками, прошедшую школу спецслужб)…
Конечно же, это лишь рассуждения о возможной альтернативе. Хотя в те же годы, когда Украина потеряла независимость, свою свободу отстояли Финляндия и крошечные государства Балтии, было и «чудо на Висле», рожденное общенациональным подъемом поляков. Но драматическая судьба Украинской государственности лишний раз подтвердила необходимость иметь мощные вооруженные силы и квалифицированные спецслужбы.



Купити книгу у видавництві "К. І. С."
Комментарии
Анонимно
Войти под своим именем


Ник:
Текст сообщения:
Введите код:  

Загрузка...
Поиск:
добавить сайт | реклама на портале | контекстная реклама | контакты Copyright © 1998-2020 <META> Все права защищены