/usr/local/apache/htdocs/lib/public_html/book/bbb/futbolka_travel.txt Библиотека на Meta.Ua Путешествие футболки в мировой экономике (фрагмент)
<META>
Интернет
Реестр
Новости
Рефераты
Товары
Библиотека
Библиотека
Попробуй новую версию Библиотеки!
http://testlib.meta.ua/
Онлайн переводчик
поменять



Название: ПУТЕШЕСТВИЕ ФУТБОЛКИ В МИРОВОЙ ЭКОНОМИКЕ
Автор:Пьетра Риволи
ISBN 1: 966-8644-72-7
Язык: русский
Издательство: Баланс Бизнес Букс
Год: 2006
Переплет: твердый
Кол-во страниц: 336
Описание: Имея классическое образование экономиста, автор книги намеревалась доказать неоспоримые преимущества свободной мировой торговли и опро¬вергнуть идеи движения антиглобалистов. Вместо этого она обнаружила, что свободные рынки не так уж свободны, что самые ярые сторонники сво¬бодной торговли регулярно выигрывают от ее ограничений и что так назы¬ваемые «жертвы» глобализации зачастую находятся в самом выгодном положении. В то время как споры по проблемам глобализации по-прежнему сосредоточены на рисках и преимуществах конкурентных экономических рынков, автор книги приходит к выводу, что в процессе производства ее футболки политические факторы сыграли роль столь же значимую, как и экономические.
Отчасти - рассказ о путешествии, отчасти - книга, посвященная вопросам истории, отчасти - труд по экономике. «Путешествие фут¬болки в мировой экономике» - повествование, отличающееся великолеп¬ным стилем. Противники идеи глобализации, познакомившись с этой книгой, поймут, почему подъем экономики бедных стран невозможен без свободных рынков; политики убедятся, что экономический прогресс развитых стран не значит ничего без демократических политических институтов, способствующих развитию беднейших стран. Эту книгу прочесть просто необходимо.
-Питер Дж. Доугерли, старший редактор по экономическим вопросам
РНпсе1оп [/пюегзНу Ргевз, автор книги «Кто боится Адама Смита? »
Эта книга не похожа на другие. Читать ее легко и интересно, в ней нет пугающих уравнений и формул. «Путешествие футболки в мировой экономике» раскрывает проблемы глобализации, основываясь на еже¬дневной жизни реальных людей. Риволи рассказывает об опыте победи¬телей и побежденных, живущих на трех континентах, она преподно¬сит экономические и политические уроки, которые понятны и сущест¬венны.
-Гари Клайд Хафбайер, член Не§1паШ ^опе8,1пзШи1е ?ог 1ШегпаИопа1
Есопош1С8, Вашингтон, округ Колумбия.
Риволи анализирует истории людей, компаний и стран в текстильной и швейной промышленности, создавая картину глобализации, впечат¬ляющую, запутанную и превосходящую все ожидания.
-X. Ричард Фриман, профессор Магаие Не Ишиегз Иу, автор книги «Мозаика
протекционизма».


1глава
Хлопковая ферма Рейнш, Стайер, Техас
В отличие от французского вина или апельсинов Флориды, техасский хлопок не заявляет громко о том, где был рожден и выращен. Пустынный, с почвой, покрытой бедной растительностью или выжженной дотла, растерзанный ветрами и избитый градом, Западный Техас никогда не был привлекательным для туристов. Подлетая к местности, расположенной недалеко от Лаббока, где выращивался хлопок, я увидела воистину лунный ландшафт – ни холмов, ни деревьев, ни машин, ни людей. Ни травы, ни домов. Огромная плоская пустошь поначалу вызывает шок и наводит страх, – таким маленьким и беззащитным ты себя чувствуешь. И хотя я побывала в десятках стран, посетив почти все континенты, Лаббок, Техас, был, пожалуй, самым странным и неприветливым местом из всех, где я была. Вероятнее всего, что моя футболка, так же как и ваша, была рождена около Лаббока, объявившего себя «самым хлопковым» городом в мире.
Люди в этом мало привлекательном, но все же отличающемся столь необычной красотой месте, вполне соответствуют его характеру. В действительности они им созданы. Земля усмирила их своим непредсказуемым нравом и скудностью, заставляя гордиться каждым ростком взлелеянного белого золота. Как гласит местная легенда, когда Господь Бог создавал Западный Техас, он совершил ошибку, забыв о холмах, долинах, реках и деревьях. Взглянув на созданную Им бесплодную и безжизненную землю, Бог решил начать все заново, но у Него возникла другая идея: «Я знаю, что делать, – сказал Он, – я просто создам людей, которые полюбят эту землю».
Так Он и сделал.
Нельсон Рейнш, фермер, выращивающий хлопок, в свои восемьдесят остается высоким и симпатичным. Он много смеется, но взвешивает каждое слово. Он называет свою жену, Руфь, «милочкой», а ко всем остальным женщинам обращается на «вы». Нельсон – джентльмен в истинном значении этого слова, с хорошими манерами и деликатный до мозга костей. За восемьдесят один год своей жизни он пропустил только четыре урожая хлопка – пока служил в Военно-морском флоте во время Второй мировой войны. Нельсон и Руфь с удовольствием говорят о прошлом (или делают это в силу своей воспитанности), если это то, о чем хотят поговорить их гости. Но они не тоскуют «по старым добрым временам», и к концу своей жизни становятся все более открытыми, не замыкаясь на минувших событиях. Мир по-прежнему им интересен.
Производство хлопка уже больше не является каторжным физическим трудом, но каждый год Нельсон и Руфь борются с прихотями природы и превратностями рынка. Каждое лето они принимают вызов, ветров, песка, насекомых и жары, и каждую осень, собрав урожай, борются за место на мировом рынке, конкурируя с фермерами из более чем семидесяти стран. Тысяча акров земли, принадлежащая семье Рейнш, может дать около 500 тысяч фунтов хлопка, если будут засажены полностью, что достаточно для производства 1, 3 миллиона футболок. То, что Нельсон занимается этим делом всю свою жизнь, многое говорит о нем и о хлопковой индустрии США.
Как свидетельствует история, господство на мировом рынке всегда носит временный характер, и даже самые громкие победы заканчиваются сдержанными постскриптумами, где речь идет уже о сравнительных преимуществах. За время жизни поколений, родившихся в период демографического взрыва, превосходство в отрасли бытовой электроники перешло от США к Японии, затем от Гонконга к Тайваню и Китаю. Швейное производство сдвинулось с американского Юга в юго-восточную Азию, затем в страны Карибского бассейна, и обратно в Азию. Преимущества на рынке стали перешло от U.S. Rust Belt к Японии и Южной Корее. Но уже на протяжении более двухсот лет Соединенные Штаты являются бесспорным лидером в мировой хлопковой промышленности практически по всем направлениям, продукт которых поддается измерению, и у других стран, особенно у бедных, мало шансов догнать Америку. Исторически США принадлежит первое место в сфере производства (лишь недавно США уступили первенство Китаю) и экспорта хлопка (иногда пальма первенства принадлежит Узбекистану), в размере ферм и урожае, собираемом с акра1.


На первый взгляд, хлопок не является бесспорным претендентом на успех в США. Обычно американская промышленность конкурирует с другими развитыми странами. Американские компании конкурируют с японскими производителями автомобилей, немецкими химическими компаниями, швейцарскими фармацевтическими предприятиями. Но по климатическим причинам хлопок выращивают лишь несколько экономически развитых стран. В производстве хлопка американцы соревнуются в основном с производителями из беднейших и наименее развитых регионов. Если затраты на рабочую силу, уровень которых является одним из самых высоких в мире, послужили причиной переноса швейного, сталелитейного производств и кораблестроения, столь разных по своим характеристикам, как может сохранять свои лидирующие позиции американский хлопок?
В более широком смысле, как может производство, столь традиционное и не требующее применения высоких технологий, процветать в высокоразвитой экономике, ориентированной на предоставление услуг? Кажется, что производство хлопка не может обеспечить устойчивого преимущества. В соответствии с существующими моделями бизнес-стратегий, лидерство в подобной отрасли должно отличаться стрессами и недолговечностью. Отсутствие фактора дифференциации продукции, интенсивная ценовая конкуренция, низкий уровень вхождения не добавляют отрасли привлекательности. Профессор и стратег в области бизнеса Майкл Портер отмечает следующее:

Преимущества (в подобных отраслях) отличаются крайним непостоянством и краткосрочностью… отрасли, в которых конкурентное преимущество обусловлено уровнем затрат на рабочую силу и наличием природных ресурсов, зачастую обеспечивают… лишь среднюю норму прибыльности на инвестированный капитал. Поскольку такие отрасли доступны многим странам… в силу относительно низкого барьера вхождения, конкуренция в них очень велика. Эти факторы… постоянно привлекают новых участников, понижающих уровень прибыли и сдерживающих рост заработной платы… Развивающиеся страны зачастую оказываются в подобных экономических ловушках… В такой ситуации неизменно возникает угроза потери конкурентных позиций2…
Если подобное описание жизни на краю экономической пропасти справедливо по отношению к бедным фермерским хозяйствам Южной Азии и Африки, его вряд ли можно отнести к фермерам Лаббока. Год за годом американские фермерские хозяйства как группа сохраняют позиции лидера. Как можно объяснить успех американского хлопка как экспортного товара в стране, испытывающий торговый дефицит, начиная с 1975 г.? Чем объяснить способность американских производителей хлопка экспортировать один из основных сырьевых товаров в более бедные страны? Почему моя футболка родилась именно здесь, в Техасе?
Oxfam, британская благотворительная организация, полагает, что знает ответ на эти вопросы. В соответствии с данными, опубликованными в весьма жестком отчете «Cultivating Poverty» («Культивируя бедность») в 2002 г., сравнительное преимущество, которым обладают американские фермеры, заключается в их способности получать государственные субсидии. Осенью 2003 г. беднейшие страны мира, опираясь на результаты исследований Oxfam и предоставляемые организацией ресурсы, заявили о своем намерении добиваться изменения инвестиционной политики богатых стран перед началом переговоров стран-участников Всемирной торговой Организации в мексиканском городе Канкун. Крошечные, безнадежно бедные страны, такие как Бенин и Буркина Фасо, крепко стояли на своих позициях, обвиняя США в том, что правительственные субсидии не позволяют им вырваться из бедности, поэтому невозможно конкурировать с щедрыми дарами Дядюшки Сэма американским фермерам. В своих справедливых нападках, которые оказались довольно эффективными, бедные страны указывали, что размер субсидий иногда превышал валовой внутренний продукт ряда африканских стран-производителей хлопка. Если Соединенные Штаты поддерживают идею свободной торговли, слова следует подкреплять действиями. Противостояние продолжалось несколько мучительных дней, пока переговоры не провалились. И богатые, и бедные отказались искать общий язык и отправились по домам3. Но заявка была сделана, и несколько месяцев спустя ВТО постановила, что американские субсидии являются нарушением правил мировой торговли и очищают игровое поле для отечественных производителей. Летом 2004 г., в период, когда огромные субсидии находились в центре общественного внимания, представители США, участвующие в переговорах, не только согласились отказаться от субсидий, но согласились рассмотреть вопрос «тщательно и беспристрастно» в ходе следующего раунда переговоров в городе Доха4.
Значительный объем субсидий не вызывает сомнений, равно как и их несправедливый характер по отношению к бедным странам. Но всем, кто полагает, что конкурентоспособность американского хлопка обусловлена размерами субсидий, стоит провести некоторое время в окрестностях Лаббока в Техасе. Субсидии, несомненно, оказывают благотворное влияние, но успех американских производителей хлопка, таких как Нельсон Рейнш, представляет собой более сложное явление.
Прежде всего: американский хлопок занял господствующие позиции еще за столетие до введения субсидий. Как говорится во второй главе, американская хлопковая индустрия взяла вверх над своими конкурентами еще 200 лет назад. Таким образом, если субсидии и обеспечивают определенное преимущество по уровню затрат, это не исчерпывающее объяснение.
Во-вторых, такое объяснение не отражает изумительной предпринимательской смекалке американских производителей. Во многих отношениях американские фермерские хозяйства, занимающиеся выращиванием хлопка, представляют собой благодатную почву для проведения научных исследований по вопросам способности к адаптации и предпринимательства. Американские производители смогли адаптировать свои способы производства, маркетинг, технологию, организацию к изменениям спроса и предложения на мировом рынке. Предсказуемость и небольшие изменения спроса и предложения позволяли рассматривать хлопковую индустрию как отрасль, в которой фермеры всегда знали, что их ожидает в ближайшем будущем. Но настали времена, когда перемены, определяющие и полностью меняющие будущее, стали неожиданными и катастрофическими. И каждый раз фермеры отвечали на вызов творчески – новой идеей, новой технологией, новой стратегией. Обусловлено ли это самой природой или необходимостью, но открытость и ориентация на будущее, которые так поразили меня с первых минут встречи с Нельсоном и Руфью, являются чертами, присущими всему региону. Именно этого не хватает фермерам в бедных странах, которые, проигрывая, в силу определенных причин, больше ориентированы, на традиции, а не на инновации. Замечательная способность американских фермеров к адаптации и их предпринимательский потенциал уходят корнями в национальный характер. Еще они объясняются наличием определенных институтов и правительственного механизма, который в Соединенных Штатах воспринимается естественно, и который отсутствует в бедных странах. В США работают фермы, работает рынок, работает правительство, развивается наука, работают университеты, и все эти элементы образуют уникальный цикл, создание которого у бедных стран займет десятилетия. В большинстве стран западной Африки, с американскими государственными субсидиями или без них, слишком слабы институты, закладывающие основы формирования конкурентного преимущества. Кроме того, институты, существующие во многих бедных странах, даже способствуют тому, что фермеры не получают достаточно ресурсов.
В то время как ведущие позиции хлопковой индустрии США нельзя объяснить только правительственными субсидиями, эти вливания представляют собой лишь часть более широкого феномена, обусловившего ударные позиции американских производителей. На протяжении двухсот лет на стороне американских фермеров находилась государственная политика, позволявшая смягчать риски, присущие бизнесу, связанному с выращиванием и продажей хлопка. Они научились конкурировать на рынке, и избегать конкуренции при слишком высоком уровне рисков. Говоря иначе, американские производители хлопка с самого начала были защищены государственными институтами, смягчающими действие неблагоприятных рыночных факторов.
Если задуматься о рисках, которые грозят маленькому комочку хлопка на пути его превращения в футболку, то просто удивительно, что у нас есть какая-то одежда. Хлопок не любит жары и не любит холода, ему вредит как избыток, так и недостаток влаги, его может погубить град, сильный ветер или дождь. Хлопковые поля быстро зарастают сорняками, существуют десятки видов насекомых, способных уничтожить урожай, а цены на урожай отличаются непостоянством. Существуют также риски, связанные с рынком труда, поскольку необходимы рабочие руки по разумной цене в период сбора урожая. Все фермеры в мире сталкиваются с подобными рисками. И, конечно же, нельзя сбрасывать со счетов обычные риски, присущие коммерческой деятельности, связанной с падением цен и повышением уровня расходов, иностранной конкуренцией и доступностью финансирования. Как говорится во второй и третьих главах, в основе истории американского хлопка и его успеха лежит способность избегать, или, по крайней мере, смягчать эти риски.
Многое в истории американского хлопка может понравиться сторонникам рынков и глобализации, но и оппоненты не остануться разочарованы. В этой истории можно найти не только замечательные победы и свидетельства того, что американские предприниматели оказывались умнее, дальновиднее и лучше своих конкурентов. Здесь есть и позорная сторона – это труд рабов на хлопковых плантациях, где зародилась американская хлопковая индустрия и первые победы над конкурентами. Менее постыдными, но все же вызывающими сомнения являются сегодняшние крупные субсидии. Но для того, чтобы понять историю господства американского хлопка, необходимо отказаться от намерения с самого начала предвзято относиться к американским фермерам, видя только положительные или отрицательные черты. В течение 200 лет господства США в данной отрасли победы не давались легко. Моей футболке, родившейся на полях американского Юга, есть чем гордиться и есть что скрывать.
4глава
Хлопок прибывает в Китай
После того, как хлопок Нельсона Рейнша покидает Лаббок, его путь поворачивает налево – в Китай. Путь хлопка пролегает через просторы Техаса, Нью-Мехико и Невады. Обычно его везут в грузовиках, иногда поездом, до конечной остановки у Тихого Океана, в Лонг Бич, штат Калифорния. Хлопок попадает на борт корабля и продолжает свой путь на запад, прибывая через несколько дней в порт Шанхай, где вы явно можете ощутить оглушительный пульс таинственного нового китайского капитализма. Здесь хлопок Рейнша сплетают в волокна, из которых изготавливают ткань. Эту ткань раскраивают на куски, и, наконец, шьют из нее футболки, пришивая к воротнику этикетку «Сделано в Китае». В таком виде техасский хлопок возвращается в Америку1.
Сын Нельсона и Руфи, Ламар, признается: как ни странно он никогда не задумывался о том, как хлопок Рейнша попадает в Китай. Фактически, даже Ламар, будучи профессором бинес-школы, знал лишь о том отрезке пути, который хлопок проходит до хлопкоочистительной машины в Шэллоувотер. Он никогда не думал о том, что происходит дальше, куда отправляется хлопок и как он туда попадает. Но в памяти Ламара звучат слабые отголоски детских воспоминаний о Китае. В разговорах, которые велись у хлопкоочистительной машины, в церкви или за обеденным столом, Китай представлял собой одну из тем, обсуждаемых взрослыми и заставляющих его родителей вздыхать и качать головами. Для ребенка разговоры о Китае были чем-то вроде разговоров о погоде или о ценах на хлопок. Китай, цены на хлопок, погода –это был стандартный набор тем для обсуждения в жизни техасского фермера-хлопокороба. Ламар помнит лишь то, что о Китае говорили, и он имел какое-то значение.
Сейчас Китай играет еще более значительную роль. В течение последних нескольких лет и двух минут не проходит без того, чтобы в любой точке мира, разговаривая о хлопке, не упомянули бы о Китае. Сегодня Китай является не только традиционным крупнейшим закупщиком американского хлопка. Он также потребляет около одной трети хлопковой продукции, произведенной во всем мире2. В 2003 г. хлопок занимал девятое место по объему среди товаров, экспортируемых в Китай. С 2002 по 2003 г. объем экспорта увеличился приблизительно на 400%. В результате то усиливающейся, то ослабевающей (но в основном усиливающейся) круговой взаимосвязи увеличение спроса американцев на дешевую одежду из Китая влечет за собой увеличение спроса в Китае на хлопок из США.
После выгрузки в Шанхае техасский хлопок попадает не только в новую страну, но и в новую мировую индустрию. Производство текстильных изделий и одежды возникло почти так же давно, как и сельское хозяйство, и с самого начала они были взаимосвязаны: все, что люди могли соткать или спрясть (шерсть, шелк, лен или хлопок), сначала необходимо было вырастить. Теперь же сельскохозяйственный и промышленный этапы жизни футболки часто проходят на разных континентах. Для того чтобы изготовить футболку стоимостью 15 центов, требуется немногим более одной трети фунта волокна хлопка. Таким образом, один акр земли на ферме в Западном Техасе может давать урожай в таком объеме, что его хватило бы для производства около 1200 футболок каждый год. В урожайный год Нельсон мог вырастить достаточное количество хлопка для изготовления более миллиона футболок и, как мы уже знаем, он достигает этого, управляя не людьми, а землей, капиталом и технологиями. Но для того, чтобы хлопок превратился в футболку, необходима рабочая сила: труд резальщиков, прядильщиков, вязальщиков и портных. В то время как трудовая составляющая американского хлопкового производства слишком мала для того, чтобы ее измерить, стоимость трудовых ресурсов все же составляет более половины добавленной стоимости при производстве текстильных изделий. Поэтому хлопок отправляется в Китай, где нет дефицита рабочей силы.
Путешествие из Лаббока в Шанхай прольет бальзам на сердца путешественников, сетующих на однообразие современного мира. Кажется, что эти города расположены на разных планетах – настолько разных, что невозможно даже обсудить их различия, поскольку они не имеют общих черт, с которых можно начать сравнение, даже в отношении кофеен Starbucks, которые есть в Шанхае, но нет в Лаббоке. Несмотря на то, что культуры Парижа и Нью-Йорка, или Лос-Анджелеса и Гонконга имеют между собой много общего, все-таки времена, когда можно будет купить сапоги из страусиной кожи в Шанхае или рог носорога в Лаббоке, наступят не скоро. Тем не менее, хлопковая текстильная промышленность так же важна для Шанхая, как выращивание хлопка – для Лаббока, поэтому города-планеты, ничем не похожие друг на друга, связаны между собой хлопковым волокном и непрестанно наблюдают друг за другом.
Эти города были и остаются связанными друг с другом в течение целого века, хотя эволюция Лаббока произошла практически одновременно с революцией в Шанхае. В июле 1921 г., когда хлопок на техасских фермах в первое лето жизни Нельсона Рейнша согревало палящее солнце, еще до существования самого Лаббока, в помещении школы в Шанхае была основана Китайская Коммунистическая Партия (ККП). К этому времени почти половина заводских рабочих в Шанхае трудились на хлопковых фабриках, и если в Китае восстания рабочих только начинались, то на Шанхайских фабриках они принимали массовый характер4. В течение 1920-х. беспорядки, возникавшие на текстильных фабриках – избиения, сокращения заработной платы, убийства – распространились по всему побережью Китая, что способствовало укреплению бунтарских настроений среди рабочих и тормозило производство5. Трудовые демонстрации в 1920-х были зрелищем не для слабонервных: восстание рабочих было подавлено с помощью армии, и многие лидеры восстания были обезглавлены на глазах у толпы, что послужило уроком для остальных.
Однако хлопковая текстильная промышленность Шанхая способствовала не только появлению революционных настроений, но и формированию огромного благосостояния, что превратило Шанхай в Диснейленд «только для взрослых», созданный для новых промышленников. В то время как Техас захватил монополию на выращивание хлопка, Шанхай все больше приобретал популярность города, полного ярких развлечений сомнительного характера . Город открывал новым промышленникам двери притонов для курения опиума, дома терпимости и предлагал развлечения на любой вкус. И хотя неизвестно, откуда были взяты следующие данные и кем это было подсчитано, но, по статистике, в Шанхае приходилось больше проституток на душу населения, чем в каком-либо другом городе мира6. Наверное, наиболее яркой иллюстрацией Шанхая в этот период можно считать «дворцы удовольствий», расположенные вдоль главных дорог города. Вот воспоминания одного из восхищенных американских посетителей «Великого Дворца Удовольствий Мира»:
На первом этаже можно было увидеть игровые столы, девушек из кордебалета, фокусников, карманных воров, игровые автоматы, фейерверки, клетки с птицами, веера, ароматические палочки, акробатов и имбирь. Этажом выше располагались… актеры, табуреты и клетки, сутенеры, акушерки, цирюльники и чистильщики ушей. На третьем этаже обитали жонглеры, знахари, там же находилось кафе-мороженое, работали фотографы, жила компания новых девушек, одетых в платья с высоким воротником и длинными разрезами, обнажающими бедра, и, в качестве новинки, на этом же этаже находилось несколько открытых туалетов (в западном стиле). На четвертом этаже находились притоны наркоманов, столы для игры в фан-тан,.. скамейки для массажа,.. сушеная рыба и потроха, платформы для танцев… на пятом этаже обитали девушки, одетые в платья с разрезами до самых подмышек, здесь же находилось и чучело кита, рассказчики, воздушные шары, варьете со стриптизом, маски, зеркальный лабиринт, два киоска с писцами, занимающимися написанием любовных писем и гарантирующими результаты… и храм, заполненный устрашающего вида статуями богов. На верхнем этаже и на крыше этого дома всяческих удовольствий туда-сюда сновали канатоходцы, также там были качели, китайские шашки, китайское домино (маджонг),.. фейерверки, лотереи и свахи.
Работая по 12 часов в день, отдыхая лишь по два выходных в году, рабочие хлопковой фабрики не могли посещать это многоэтажное чудо из-за дороговизны услуг и недостатка времени. Поэтому по мере дальнейшего разделения труда и капитала, коммунисты постепенно и тайно проникали на текстильные фабрики, где тысячи человек работали в адских условиях, созревая для революционных идей. В 1949 г., когда дети Нельсона были еще юными, а через его поля все еще пробирались мексиканские мигранты, коммунисты выгнали фабрикантов из Шанхая, закрыли дворцы удовольствий и отдали фабрики рабочим. Женщины-работницы фабрик составляли более трети бесправного шанхайского пролетариата8.
В 1960-х, когда сыновья Нельсона путешествовали в своем трейлере, перевозящем хлопок, Культурная революция, возглавляемая Мао Цзэдуном, была в полном разгаре. «Красные охранники» терроризировали управляющих прядильных и ткацких фабрик: тех, кому повезло больше, заставляли признаваться в совершении преступлений на благо капиталистического общества, кому повезло меньше – сажали в тюрьму, а тех, от кого фортуна и вовсе отвернулась, казнили или заставляли умирать голодной смертью в деревне. И наконец, в конце 1970-х, когда чудеса механизации освободили детей Нельсона от участия в ведении фермерского хозяйства, Китай открыл свои двери всему миру. Шанхайские бабушки и дедушки после 30-летнего перерыва вспомнили вкус кофе и шоколада, а шанхайские родители попробовали их впервые. Ослепляющие неоновые огни снова зажглись на улице Нанджинь, «Великий Дворец Удовольствий Мира» превратился в супермаркет «только для взрослых», а Китай начал продавать футболки американцам.
Во время всех революций – Националистической, Коммунистической, Культурной, а теперь и Капиталистической – веретена, прядущие хлопок, продолжали стучать, связывая все эти беспокойные времена неразрывной нитью.
Поэтому можно сказать, что в Лаббоке жизнь была и остается сравнительно тихой.
Шанхайская хлопкопрядильная фабрика № 36
«Приезжайте в Китай, – сказал мне Патрик Ксу во время нашей встречи в Вашингтоне. – Я вам все покажу». Весной 2000 г., через несколько месяцев после отъезда из Лаббока, я воспользовалась предложением Патрика.
Шанхайская хлопкопрядильная фабрика № 36 расположена на дальней восточной окраине города. Добраться до нее можно после часа езды по территории, поражающей скоплением людей, но в то же время абсолютно бесцветной. Если поездка на ферму Рейнша представляет собой путешествие через пустоту, то поездка на хлопкопрядильную фабрику – это путешествие по невероятно переполненному людьми сплетению аллей и многоэтажных зданий, хижин и мастерских, булочных и чайных, велосипедов и ручных тележек, буйволов и цыплят. Однако юго-восточный Китай в основном представляет собой гигантский заводской цех. Несмотря на то, что некоторые фабрики выглядят новыми и сияющими чистотой, все же многие из них по своей сути – лишь ветхие и пыльные мастерские, изготовляющие такую продукцию, как шланговая арматура, детали двигателей, туфли, зонтики, велосипеды, игрушки и носки.
Пройдите по ухабистой немощеной дороге, вдоль которой люди готовят еду на тротуарах, а дома выглядят так, словно они вот-вот обрушатся, поверните налево – и вы увидите нагромождение каких-то зданий. Если вы не умеете читать по-китайски, то вы никогда не догадаетесь о предназначении этих зданий, пока не придете к погрузочной платформе. Там высятся кипы техасского хлопка, сложенные штабелями высотой по 30 футов.
На территории шанхайской хлопкопрядильной фабрики № 36 стоит оглушительный шум – металлический лязг станков, не идущий ни в какое сравнение с писком электроники, который можно услышать на американских фабриках. Завеса металлического шума мешает не только разговаривать, но и думать. Все и все, находящееся на фабрике, припорошено хлопковой пылью. Вы дышите не воздухом, а пыльным паром, поскольку на фабрике поддерживается высокая влажность, предотвращающая разрыв нити. Возможно, самым агрессивным и совершенно необъяснимым фактором окружающей среды является цвет внутреннего помещения фабрики. Его можно назвать коммунистическим зеленым, и им окрашено буквально все вокруг. Я постоянно оглядывала стены, чтобы убедиться, что все они – зеленого цвета. Он был настолько безобразным, что это даже не вызывало удивления. Но и ужасный цвет, и оглушительный шум перекрывал запах самого хлопка. По мере того, как хлопок превращается из растения в волокно, он становится все мягче и мягче, почти неосязаемым. А сладковато-плесневой запах хлопка и волокна успокаивает и вызывает легкое привыкание. Приехавшим из Техаса запахи Шанхая кажутся чужими: зеленый чай, жарящиеся клецки, мохнатые крабы. Но здесь, в помещении самой фабрики, Шанхай пахнет как Шэллоувотер, Техас.
Слово «фабрика» вызывает ассоциации со сборочным конвейером, где одна деталь присоединяется к другой, затем к третьей, и так до тех пор, пока в конце конвейера не появится конечный продукт – комплект деталей, собранных в одно целое. Но при производстве хлопкового волокна не происходит никакой сборки, и конвейеры отсутствуют. Процесс представляет собой скорее трансформацию, нежели сборку, и почти каждый этап процесса является циклическим, а не линейным: просушивание, скручивание, прядение, наматывание.
Кипы хлопка, все еще усеянные техасскими листьями и кроличьей шерстью, вскрываются, и их содержимое всасывается с помощью специального пылесоса французского производства. Шланги этого пылесоса изготовлены из прозрачного плексигласа, они разбивают и всасывают комья хлопка, чтобы очисть его от техасской грязи и кроличьей шерсти, налипших в хлопкоочистительной машине в Шэллоувотер. Перед погрузкой хлопок сжимают в брикеты, а теперь его необходимо вспушить для подготовки к прядению. После раздувания хлопок разглаживают, формируя мягкое тонкое одеяло, которое состоит из комьев хлопка, пучками торчащих во все стороны. После этого хлопок прочесывают, при этом крошечные проволочные зубья приглаживают комья хлопка и выравнивают все волокна в одном направлении. Теперь разглаженное «одеяло» свивают в белоснежный канат диаметром приблизительно один дюйм, называемый лентой.
Эти ленты представляют собой лишь короткий этап превращения техасского растения в китайское волокно, но, на мой взгляд, они воплощают собой лучшее, что есть на фабрике. Эти ленты настолько прозрачны и легки, что их почти не видно. Они похожи на привидений из детского мультфильма и невероятно мягкие на ощупь. Все мои органы чувств отчаянно страдали: я не могла дождаться момента, чтобы избавиться от завесы металлического шума и от устрашающего вида стен коммунистического зеленого цвета, но я хотела увезти воспоминания об этом запахе и об этих лентах с собой домой, в Вашингтон.
Ленты наматывались на высокие металлические катушки до тех пор, пока они не становились похожими на порции сахарной ваты. Затем эти мотки насаживали на веретена и пряли из них волокно. В завершение циклического процесса волокно наматывалось на бобины, при этом веретено утрачивало размер и форму ведерка со льдом, которые обычно подаются в мотелях.
Наблюдение за всем этим круговым движением осуществляет Тао Йонг Фанг, управляющая фабрики № 36. По росту Тао едва выше пряжки на ремне Нельсона Рейнша, и она такая худенькая, что, кажется, буря в западном Техасе могла бы подхватить и унести ее. Но Тао ходит и разговаривает с удвоенной скоростью, следя за всем, что происходит на фабрике, и знает всех ее работников.
Хлопкопрядильная фабрика № 36 была построена в 1944 году, за пять лет до захвата всех предприятий Коммунистической Революцией. Несмотря на то, что с 1980-х в Китае началась приватизация многих предприятий текстильной промышленности, фабрика № 36 остается классическим образцом китайского государственного предприятия, хотя недавно она вступила на путь капитализма, создав совместное предприятие с гонконгской компанией. Когда Тао в 1983 г. только устроилась работать на фабрику № 36, она еще не двигалась так быстро. Тао, работники и сама фабрика были всего лишь шестеренками в китайском центральном аппарате экономического планирования. У них не было ни возможностей для проявления инициативы, ни причин для спешки. Уже ближе к концу 1980-х. органы центрального планирования установили нормативы количества кип хлопка, единиц оборудования и количество заводских рабочих для получения определенной нормы выработки хлопкового волокна. Американцы, а теперь и русские, и словаки, и китайцы пренебрежительно относятся к центральному планированию из-за его неэффективности. Система, которая не учитывает рыночные факторы, не предоставляет никаких стимулов, поощряет неудачников, не может быть эффективной при производстве товаров и оказании услуг. Органы центрального планирования производят не те товары, неправильно рассчитывают затраты производства, устанавливают неправильные цены, нанимают не тех людей и в конечном итоге производят некачественный продукт, недовыполняя план по количеству. Но, познакомившись с Тао на фабрике № 36, понимаешь, что истинная трагедия центрального планирования заключается не в его неэффективности, а в том, что подобные методы разрушают интеллект. 20 лет, в течение которых Тао расходовала свою энергию, прошли впустую. В течение 35 лет стучали веретена на фабрике № 36, и все это время никому из работающих на фабрике не приходилось ничего решать. Поэтому сейчас Тао полна решительности, смешанной с недоумением: она сталкивается с четырьмя основными вопросами, возникающими в ходе ведения бизнеса. Эти вопросы нехарактерны для процесса приведения в движение шестеренок исполнительского механизма: что производить, где продавать, кого нанимать и сколько платить.
На каждом этапе процесса производства футболки есть свои эксперты: их работа заключается в знании вещей, о которых никогда не задумываются потребители, надевая футболку. Потребитель знает, что футболка изготовлена из хлопка, но для эксперта по хлопку слово «хлопок» звучит как слово «снег» для эскимоса: поскольку хлопок имеет неограниченное число разновидностей, общий термин передает очень мало информации. Поэтому когда потребитель говорит про себя просто «хлопок», эксперт думает о длине и цвете волокна, содержании сахара, частичках примесей, влажности и прочности волокна. Так и происходит на китайской прядильной фабрике. Тао Йонг Фанг может ответить лишь на некоторые вопросы, касающиеся пряжи или нитей, из которых изготовлена футболка. Но все относительно. И сложность даже такого простейшего производственного процесса означает, что Тао должна быть экспертом, а также деловым человеком, для того чтобы принимать десятки решений, о которых никогда не задумывается потребитель. Какие сорта хлопка следует смешивать и в какой пропорции? Каково оптимальное соотношение прочности и тонкости? Следует прочесывать хлопковое волокно или нет? Следует скручивать его в правую или в левую сторону? Как сильно следует скручивать пряжу? И наконец, поскольку из фунта хлопка можно изготовить от 800 до 2500 ярдов пряжи, пряжу какого номера следует производить и из какого сорта хлопка? И, что самое важное, кто будет покупать эту пряжу?
Швейная фабрика Shanghai Brightness №3
На противоположной окраине широко раскинувшегося Шанхая располагается еще одно скопление зданий, окруженных фермами. Снаружи фабрика выгладят как сельская школа, а внутри нее вновь происходит превращение хлопка Рейнша, на этот раз из волокна в ткань.
Мотки пряжи, по форме напоминающие ведро, выгружают из грузовика и помещают в вязальную машину. По мере того, как драпирующиеся складки ткани медленно и ритмично спадают с машины, одинокий инспектор, сидящий перед большим зеркалом, осматривает одновременно обе стороны полотна, проверяя, нет ли дефектов. На втором этаже фабрики ткань раскраивают на детали одежды: рукава, полочки, спинки и воротнички. В США раскрой футболок происходит в основном без человеческого вмешательства, этот процесс требует использования лазеров, программного обеспечения и больших сумм капитала. Однако на фабрике Shanghai Brightness раскрой осуществляется людьми – проворными рабочими, вооруженными большими пилами, маленькими пилами и обычными ножницами. Раскроенные куски складываются в пластиковые корзины для белья и относятся в швейный цех.
В производстве футболок и любой одежды наиболее трудным для механизации является именно этап пошива. Почти на всех остальных этапах производства одежды капитал уже постепенно вытеснил труд, и эта тенденция отражает тенденции в производстве хлопка в США. Но, несмотря на миллионы долларов, потраченные на исследования механизации процессов, люди все-таки нужны для того, чтобы складывать вместе куски ткани и заправлять их в швейные машинки. Этап пошива в жизни футболки является уникальным еще и потому, что пошив – не выращивание хлопка, не прядение волокна, не изготовление ткани, а именно пошив – наиболее часто ассоциируется с пагубным влиянием невыносимых условий труда.
И хлопковая ферма в Лаббоке, и китайская текстильная фабрика были для меня чем-то новым и незнакомым, но когда я вошла в швейный цех фабрики Shanghai Brightness, я увидела до странности знакомую картину. Около 70 женщин, сидящих за швейными машинками, располагались ровными рядами. Было относительно тихо, и в этот солнечный весенний день помещение было ярко освещено. Каждая женщина механически выполняла только одну операцию: стачивание рукавов, боковых швов, пришив воротников или подрубку края. Возле каждого рабочего места находилась пластиковая бельевая корзина, которую работница постепенно заполняла по мере выполнения своих операций. Когда корзина заполнялась, ее передавали работнице, сидящей сзади, для выполнения следующей операции. Мне хватило всего лишь минуты, чтобы понять, что же мне это напоминало: нашу женскую академию в Бетльгеме, Ла Гранж, Иллинойс, 1969 г. год, 7-й класс. Там учились одни девочки, сидевшие аккуратными рядами. Мы делали то, что нас заставляли делать снова и снова, и вели себя тихо. Я не могу сказать, что это было ужасно – совсем наоборот. Но мы с нетерпением смотрели на часы, ожидая перемены. Когда мы поднимали взгляд вверх, то обычно видели большое изображение распятия и строгий взгляд сестры Мэри Карен, поэтому снова опускали глаза. Когда женщины на фабрике Shanghai Brightness смотрели вверх, они видели надпись на стене, гласящую:
Три врага качества – это порванная нить, грязь и обломки иглы.
После этого они снова опускали взгляд и продолжали работать, с таким же нетерпением ожидая перерыва.
Фабрика Shanghai Brightness была основана в середине 1980-х как деревенско-городское предприятие с коллективной формой собственности, принадлежащее местному правительству. Как и Тао Йонг Фанг, Су Кин, директор компании, приобрел свой первоначальный опыт, выступая в роли «шестеренки» в механизме центрального планирования. Сразу после окончания школы в 1976 г. он пошел работать на государственную швейную фабрику. Так же, как и Тао, он постепенно адаптировал к рыночным условиям. Сегодня у него нет гарантированной клиентской базы, зато он один конкурирует с 40 тысячами швейных фабрик в Китае, каждая из которых старается соответствовать безжалостно высоким стандартам качества, доставки, обслуживания и цен на международных рынках. Су не помнит, чтобы какой-либо из этих вопросов обсуждался в те дни, когда он работал на государственной швейной фабрике, контролируя производство жакетов и брюк в утилитарном стиле Мао. Он вообще не помнит, чтобы велись какие-то дискуссии относительно порванных нитей, грязи или обломков иглы. Но сегодня футболки являются товаром массового потребления, и такие мелочи значат очень многое. Су помнит свое удивление, когда впервые услышал жалобу клиента о найденных обломках иглы. Но сейчас у Су есть металлоискатель, через который с целью снижения риска проходит каждый предмет одежды перед отгрузкой. И усилия Су окупаются. В течение последних нескольких лет одна его фабрика расширилась до семи предприятий, а количество работников увеличилось более чем в три раза. Во время моего второго посещения фабрики Shanghai Brightness в 2003 г. Су уже прекратил производство футболок и занялся пошивом высококачественной трикотажной детской одежды из хлопка, поднявшись на одну ступеньку вверх в иерархии ценностей.
Фабрика Shanghai Brightness является всего лишь одним из 60 производителей одежды, поставляющих трикотажную одежду компании Shanghai Knitwear – гигантской государственной компании, занимающейся экспортом и импортом одежды и являющейся посредником между китайскими производителями и американскими импортерами. Shanghai Knitwear занимает высокое положение в сотне крупнейших китайских экспортеров и является самым крупным экспортером трикотажной одежды в стране. В 2000 г. компания Shanghai Knitwear экспортировала в США около 2,5 миллиона футболок по цене приблизительно 13 долларов за дюжину.
Сегодня Китай занимает ведущее место в мировой текстильной и швейной промышленности, равно как США занимает ведущее место на мировых рынках хлопка. В 1993 году Китай стал крупнейшим мировым экспортером одежды, заняв позицию, которую удерживал с тех пор каждый год9. Китайская одежда характеризуется значительными рынками сбыта в Северной Америке, Европе и Японии, и в год американцы покупают приблизительно 1 миллиард предметов одежды, изготовленных в Китае, по четыре на каждого гражданина США10. Начиная с 1980 г. экспорт китайской одежды увеличивался в среднем на 30% в год, что в 6 раз превышало темп роста объемов торговли товарами11. К 2003 г. доля Китая в мировом экспорте одежды составляла приблизительно 30%. Судя по большинству показателей – производства, экспорта, занятости или прироста – сегодня текстильно-швейный комплекс Китая возглавляет эту мировую индустрию
Несмотря на то, что американцы охотно раскупают дешевые футболки на всем побережье, в США царит некоторое беспокойство по поводу лидерства Китая в трудоемких текстильной и швейной отраслях. Возможно, победа Китая – это провал? Провал для американской торговой политики, провал для американских рабочих, провал для американских потребителей, и особенно – провал для китайских рабочих, которые усердно трудятся в ужасных условиях за мизерную зарплату, производя самые дешевые рубашки? В книге «Гонка, ведущая ко дну» Алан Толенсон утверждает, что огромный “излишек” рабочей силы в Китае подвергает рабочих во всем мире опасности оказания постоянного давления со стороны международной конкуренции на размер заработной платы и условия работы. Это приводит к захвату текстильной и швейной промышленности самыми дешевыми и самыми жестокими производителями. Если путь к победе в этой отрасли заключается в максимальном снижении заработной платы, создании самых плохих условий и самых суровых режимов для производителей одежды, то не является ли победа в лучшем случае ложной? И есть ли на самом деле дно в этой гонке, ведущей ко дну? Или же кажущийся бесконечным излишек неквалифицированной рабочей силы в Китае приведет к бесконечному падению, «на дно» романов Чарльза Диккенса?
Рассказы о каторжных условиях труда рождаются в Китае еще в большем количестве, чем футболки, и каждый из них еще ужаснее, чем предыдущий. Например, Национальный комитет труда определил, что рабочие швейных фабрик Китая – это:
молодые женщины, которым приходится работать 7 дней в неделю, 12 часов в день, зарабатывающие 12-18 центов в час и не имеющие никаких льгот, живущие в тесных грязных комнатах, питающиеся жидкой рисовой похлебкой, лишенные своих законных прав, пребывающие под постоянным надзором и в постоянном страхе – действительно стоящие в одном шаге от рабства, закрепленного контрактом12…
Критики глобализации продолжают утверждать, что цена дешевых футболок на самом деле слишком высока. «Потогонная система» производства, порожденная мировым капитализмом, эксплуатирует бедных и беспомощных, заставляет людей, не имеющих других альтернатив, работать почти в тюремных условиях за мизерную плату. Фабричные поселки также разрушают традиционную структуру и культуру семьи, ослабляют местное сельское хозяйство. Одним словом, критики утверждают, что дешевые футболки из Китая представляют собой победу для американских потребителей и для прибылей корпораций, но поражение для всего человечества. Для защитников свободной торговли горы китайской одежды, прибывающие в порты США, – доказательство успешной работы системы, но для критиков эти горы иллюстрируют скорее недостатки, чем преимущества мирового капитализма.
Однако менее неважно, рассматриваем мы доминирующую позицию Китая в текстильной или швейной промышленности как поражение или как победу. Эта позиция поразительно отличается от доминирующей позиции американских производителей хлопка. В то время как американские хлопковые фермеры сохраняли свое лидерство в течение 200 лет, опыт показывает, что лидирование в текстильной и швейной отраслях представляет собой лишь скоротечный момент, краткую остановку в гонке, ведущей ко дну, в отрасли, где присутствует жесткая конкуренция. Чтобы понять сегодняшнюю победу Китая в этой гонке, понять, почему американский хлопок проходит такой длинный путь, превращаясь в футболку, и окончательно решить, положительное или отрицательное явление представляет собой гонка, ведущая ко дну (или к вершине), следует ли ее остановить, или наоборот, содействовать ей, давайте исследуем ход самой гонки. Откуда она берет начало? Где она заканчивается? Что происходит с победителями и проигравшими? И с молодыми женщинами, питающимися жидкой рисовой похлебкой?


Купить книгу
Комментарии
Анонимно
Войти под своим именем


Ник:
Текст сообщения:
Введите код:  

Загрузка...
Поиск:
добавить сайт | реклама на портале | контекстная реклама | контакты Copyright © 1998-2020 <META> Все права защищены