/usr/local/apache/htdocs/lib/public_html/book/bbb/china.txt Библиотека на Meta.Ua Китай: век XXI. Развитие Китая, его влияние на мировую экономику и геополитическое равновесие (фрагмент)
<META>
Интернет
Реестр
Новости
Рефераты
Товары
Библиотека
Библиотека
Попробуй новую версию Библиотеки!
http://testlib.meta.ua/
Онлайн переводчик
поменять

Название:КИТАЙ: ВЕК XXI
Подзаголовок:Развитие Китая, его влияние на мировую экономику и геополитическое равновесие
Автор:Одед Шенкар
ISBN 966-8644-60-3
Язык: русский
Издательство «Баланс Бизнес Букс»
Год 2005 г.
Твердый переплет
Количество страниц:208
Описание: В ближайшие двадцать лет, а может быть и раньше, Китай превратится в страну с самой развитой экономикой. Это окажет значительное влияние непосредственно на вас: на вашу работу, компанию, ваше благополучие в будущем и на вашу страну. Данная книга рассказывает о том, как Поднебесная стремиться восстановить былое имперское величие путем интеграции современных технологий и рыночной экономики в недемократическую систему, контролируемую коммунистической партией и чиновническим аппаратом.

1 глава
Заря китайского века
Экономисты и авторы редакционных статей зачастую представляют ситуацию в Китае как еще один пример бурного развития экономической системы, ставя его в один ряд с развитием экономики Японии и азиатских «тигров» (Южной Кореи, Сингапура, Тайваня и Гонконга), к которым вскоре присоединится и Индия. В этом есть свой резон, но все же подъем китайской экономики имеет больше общего с картиной, которая наблюдалась столетие назад в Соединенных Штатах, чем с развитием его современных предшественников и последователей. Мы являемся свидетелями непрерывного и стремительного становления будущей мировой державы, обладающей огромнейшими ресурсами, амбициозными запросами, сильными рыночными позициями и всеми финансовыми и технологическими средствами хорошо развитой диаспоры, которой присуща экономическая смекалка. Развивающийся Китай будет оказывать жесткое влияние как на развитые, так и развивающиеся страны, вынуждая их разрабатывать соответствующие стратегии и ответные действия.
Это книга не о Китае, стремящемся к прорыву в лучших традициях Японии восьмидесятых, и не пылкая хвала в духе «Япония – страна номер один». Напротив, ее цель – определить влияние, которое окажет неизбежный взлет китайской экономики на компании, их сотрудников и клиентов в мировом масштабе, особенно на Соединенные Штаты Америки, и оценить действия, которые будет необходимо предпринять компаниям и частным лицам для сохранения конкурентоспособности в новых условиях. В данной книге утверждается, что «нарушения», вызванные подъемом экономики Китая, носят не временный и цикличный характер, а представляют собой фундаментальную реструктуризацию глобальной бизнес-системы и придуманную перестановку главных сил. Формируется новая деловая среда, с новыми нормами конкуренции в сфере бизнеса, другими условиями занятости и иными моделями потребления – среда, которая изменит линии политических, экономических и социальных фронтов и бросит новый вызов нациям, компаниям и каждому из нас.
Китай в глобальной экономике
Если исходить из покупательской способности, Китай уже является второй по размеру мировой экономической системой. Ожидается, что Китай, развиваясь намного быстрее, чем любая другая крупная нация, в течение двух десятилетий опередит Соединенные Штаты, став крупнейшей мировой экономической системой. Некоторые эксперты считают данные о росте китайской экономики завышенными, но даже если не принимать во внимание, как они предлагают, рост ВВП, составляющий 7-8 %, темпы экономического развития Китая все равно остаются самыми высокими на протяжении уже довольно длительного времени как в отношении развивающихся, так и в отношении развитых стран. Другие, основываясь на таких показателях как потребление энергии, утверждают, что темпы экономического роста Китая на самом деле превышают официальные данные. В то время как экономика страны сталкивается с серьезными проблемами, например, разваливающейся банковской системой, неразвитым сектором услуг, значительной угрозой лишения привилегий, подобные трудности могут лишь замедлить, но не остановить ее бурное развитие.
Во многих отраслях промышленности, особенно в трудоемких, Китай уже сейчас является доминирующим мировым игроком. Заводы, расположенные в стране, производят 70% мирового объема игрушек, 60% велосипедов, 50% обуви и треть чемоданов. Если говорить об этой категории продукции, на полках магазинов редко можно обнаружить товары не китайского производства. В некоторых категориях, таких как текстиль и одежда, доля Китая ограничивается квотой и тарифами, которые будут сняты после вхождения страны в всемирную торговую организацию и окончания срока действия международных санкций в сфере торговли. Китай, однако, не удовлетворяется ролью производителя, использующего простые трудоемкие технологии. Страна уже занимает активную позицию в тех сферах производства, где технологии играют важную роль и труд не является доминирующим фактором стоимости. Здесь производится половина мирового объема микроволновых печей, треть телевизоров и кондиционеров, четвертая часть стиральных машин и пятая часть холодильников. Эта продукция представляет наиболее быстрорастущий сегмент экспорта страны. Производители в других странах во все большей степени полагаются на детали и узлы китайского производства в целях поддержания конкурентоспособности.
В отличие от Японии и Кореи, по мере движения вперед Китай не откажется от трудоемкого сектора. Напротив, страна будет использовать свою доминирующую позицию в трудоемких отраслях, требующих применения технологий среднего уровня, для финансирования прорыва в сферу наукоемких отраслей, которым принадлежит будущее. Именно это обстоятельство обеспечит порыв Китая в ряды ведущих экономических держав, позволит бросить беспрецедентный вызов своим конкурентам. Внешняя политика страны принимает все более напористый характер, и Китай намерен превратить свой возрастающий экономический потенциал в геополитическую силу, противопоставив свою мощь тому, что, с его точки зрения, является мировой гегемонией Америки. В то же самое время Китай, подобно другим нациям, будет использовать возрастающее политическое влияние в собственных экономических интересах.


Ресурсы и возможности
Ресурсы, которыми обладает Китай, зачастую недооцениваются или оцениваются неверно. То, что население страны достигает 1,3 млрд. человек, звучит как набивший оскомину факт, пока не задумаешься о всех вытекающих из этого последствиях. Зарубежные компании годами грезили о том, чтобы обеспечить зубными щетками все население Поднебесной. Возникнув в начале восьмидесятых, эта идея воспринималась как иллюзия и символ корпоративной утопии, постепенно становится реальностью, даже ограничиваясь рамками регионов и категории продукции. Китай уже сегодня является крупнейшим рынком сбыта самолетов компании Boeing и американских производителей станков, а автомобильный рынок страны является одним из самых многообещающих в мире. (Китай на сегодняшний день является крупнейшим рынком продукции компании Volkswagen, опережающим по объему продаж американских производителей.)
Привлекательность внутреннего рынка Китая наделяет страну огромной рыночной властью, козырем, которым до этого не обладали ни Япония, ни Южная Корея. Притягательность внутреннего рынка позволяет Китаю выдвигать требование передачи технологий как обязательное условие сотрудничества с иностранными инвесторами, которые идут на немыслимые уступки. В сфере автомобильной промышленности такие зарубежные компании, как General Motors, дали свое согласие на создание опытно-конструкторских центров, масштабы которых беспрецедентны для развивающихся рынков. Эти производители не только согласились на передачу технологий, что, вероятно, составляет часть их основных обязательств, но допускают их использование в среде, которая практически не обеспечивает защиту авторских прав, причем допускают возникновение невиданных ранее альянсов: Китай является единственной страной в мире, где национальные производители автомобилей создают предприятия с участием капиталов конкурирующих зарубежных партнеров, что обеспечивает возможность перенять лучшее от обеих сторон и в результате приобрести знания, которыми не обладает ни одна из них. Целью является образование китайских мультинациональных компаний, которые займут свою нишу в мировой экономике и добьются того же успеха, что и Toyota, Sony и Samsung, но в гораздо более короткие сроки.
Размеры Китая также означают огромный резерв трудовых ресурсов, который является не только неисчерпаемым источником низкооплачиваемой рабочей силы, но также включает в себя огромное и непрерывно возрастающее число инженеров, ученых и высококвалифицированных технических работников, многие из которых требуются в финансируемых правительством научно-исследовательских и опытно-конструкторских учреждениях или же в технологических центрах зарубежных мультинациональных корпораций, количество которых заметно увеличивается. Сосуществование дешевой рабочей силы и увеличивающийся избыток квалифицированного персонала позволяет игнорировать общепринятое предположение о том, что в основе национальной конкурентоспособности лежит либо первый, либо второй фактор, и поддерживает политику страны, направленную на сохранение доминирующих позиций в трудоемких отраслях производства при вхождении в область интенсивных технологий.
Масштабы и темпы модернизации системы образования Китая в значительной степени превосходят усилия, предпринятые его конкурентами. Даже сегодня образовательная система Японии остается замкнутой и в основном невосприимчивой к влиянию извне, также как и к переменам в целом, что японцы воспринимают как серьезное препятствие в стремлении к прогрессу в сфере экономики и роста знаний. Корейские университеты, будучи более открытыми, чем японские, только недавно начали активно привлекать к сотрудничеству зарубежных преподавателей, хотя уже на протяжении многих лет нанимают на работу корейских граждан, получивших образование за рубежом. Китайским высшим учебным заведениям открытость присуща еще в большей степени, и, по крайней мере, элитные заведения демонстрируют не только готовность, но и энтузиазм в отношении освоения учебных программ и других перемен. Ведущие китайские университеты стремятся к модернизации своей инфраструктуры и повышению профессионального уровня, создавая альянсы с западными университетами и компаниями, активно привлекая профессорско-преподавательский состав, получивший образование за рубежом.
Активно развивая собственную систему образования, Китай, помимо этого, возлагает надежды на приток своих студентов, которые неизбежно вернутся в страну из зарубежных стран. Китайские студенты в настоящее время представляют собой самый многочисленный контингент иностранных студентов в Соединенных Штатах. Согласно данным Института международного образования, более 64 000 студентов из материкового Китая обучались в США в 2002 – 2003 годах. В том же учебном году Соединенные Штаты также приняли более 8 000 студентов из Гонконга и свыше 28 000 из Тайваня, что в целом превысило цифру в 100 000. Помимо других стран, китайские студенты также получают образование в Европе, Австралии и Японии. Правительство Китая прикладывает все больше усилий к тому, чтобы вернуть самых талантливых и ярких выпускников на родину, обещая «зарубежные» условия работы и участие в самых заманчивых проектах. Но даже без дополнительного стимулирования со стороны государства, в страну возвращаются студенты, ученые и руководящие кадры, которых привлекает изобилие возможностей, предлагаемых бурным экономическим ростом. Возвращающиеся специалисты привозят с собой не только багаж академических знаний, но и то, в чем так нуждается современный Китай – навыки и опыт практической работы.
Другим важным источником технологических, научных и управленческих знаний являются экономики Тайваня и Гонконга. Отчасти подталкиваемые «младшими» китайскими коллегами, дышащими им в затылок, обе территории, не говоря уже о Сингапуре, вкладывают значительные средства в модернизацию своих образовательных систем на протяжении двух последних десятилетий. Гонконг сегодня может гордиться восемью университетами, в то время как в конце семидесятых их было только три. Эти университеты, а некоторые из них являются учебными заведениями мирового класса, играют ведущую роль в совершенствовании инфраструктуры трудовых ресурсов Китая. В них обучается все больше студентов с материка, и многие из местных выпускников впоследствии напрямую или косвенно сотрудничают с материковыми предприятиями.
Итак, Китаю предстоит пройти еще долгий путь, пока он не преодолеет основные слабые стороны своей экономической системы, такие как отсутствие развитого сектора услуг, поддерживающего производственную базу, в который стоит направить избыточный персонал, банковская система, которой осталось немного до окончательного развала, а также ограниченная способность генерировать технологические инновации. Однако, исходя из прошлого опыта, можно с уверенностью сказать, что Китай преодолеет все эти трудности, становясь еще сильнее по мере решения насущных проблем. Главная сила Китая состоит в том, что он не одинок и, более того, является ядром дополняющих друг друга экономических систем, все в большей степени интегрирующихся в единую экономику Большого Китая.
Синергия Большого Китая
В культурном, экономическом и геополитическом отношении Китай – это не только Китайская Народная Республика, но и Гонконг, предпринимательский центр, с 1997 года являющийся отдельной административной областью с собственной юрисдикцией, регулирующей торговлю и иностранные капиталовложения. Это и Тайвань, технологически развитый остров, который, несмотря на спорный политический статус (Китай считает Тайвань провинцией-предателем), принимает все более активное участие в экономической жизни Китая, и, возможно, еще в большей степени китайский Сингапур, который является центром разработки современных технологий и базой многих мультинациональных компаний. И, конечно же, китайская диаспора, члены которой составляют элиту делового мира Юго-Восточной Азии и занимают активную позицию в деловых кругах всего мира. Примером является Hutchison Whampoa, расположенный в Гонконге многоотраслевой конгломерат с доходом около 20 млрд. долларов, который осуществляет деятельность более чем в 40 странах мира.
Соберите эти разные части китайской головоломки, и вы обнаружите потенциал, не имеющий себе равных: трудовые ресурсы, которые не только являются крупнейшими в мире, но и объединяют большое количество ученых, инженеров и опытных руководителей; современную, быстроразвивающуюся технологическую инфраструктуру и лидирующую позицию в области новейших технологий (Тайвань – крупнейший производитель ноутбуков в мире); огромный капитал (сумма в 0,75 трлн. долларов экономики Китая, Тайваня, Гонконга и Сингапура находится в иностранных резервных фондах) и доминирующую позицию в торговле (гавань для контейнеров в Гонконге является одной из самых оживленных и современных в мире); главные базы и региональные штаб-квартиры многонациональных предприятий Азии (Шанхай, Гонконг и Сингапур), понимание мирового бизнеса (китайская диаспора).
Этим экономическим системам, которые все больше объединяются в единый комплекс (Сингапур вовлечен в несколько в меньшей степени) и становятся все более зависимыми от бизнеса материкового Китая, присущи дополняющие синергические признаки капитала, навыков, знаний, человеческих ресурсов и знания рынка, которые могут обеспечить невиданные ранее в развивающихся странах масштабы и темпы развития. Объем продаж товаров Большого Китая (КНР, Гонконг, Тайвань и Сингапур) составляет почти 1,4 трлн. долларов, уступая лишь Европейскому Союзу и Соединенным Штатам и в два раза превышая объем продаж Японии. В условиях мировой экономики, которая приобретает все более глобальный характер, этот объем закладывает основы мощного рыночного влияния, поскольку решения других стран – участников рынка по вопросам, связанным с торговлей и экономикой, обусловлены более широким контекстом и их интересами в сфере экспорта. Большой Китай быстро становится центром еще более крупной и быстроразвивающейся экономики Азии: материковый Китай уже является самым крупным экспортным рынком Южной Кореи, в то время как Большой Китай представляет собой крупнейший рынок практически для всех остальных стран Азии.
Путь в Америку
В XIX веке слабый Китай был вынужден принять под давлением Запада целый ряд неравных и унизительных договоров, заставляющих страну открыть двери иностранной торговле. Одно из подобных соглашений было подписано c Соединенными Штатами. Проблема заключалась в том, что Запад, стремясь заполучить такие китайские товары, как чай и шелк, взамен мог предложить лишь немного того, что действительно интересовало бы китайцев (это часть истории о том, как англичане были вовлечены в торговлю опиумом). По прошествии почти двух веков торговля между бывшими соперниками процветает, и опять создается впечатление, что американцы больше заинтересованы в китайских товарах, чем китайцы в американских. Сегодня уже продавать товары стремится Китай, и находящиеся в американских и европейских портах товары китайского производства отнюдь не ограничиваются чаем и шелком.
На рис. 1.1. приведены графики, отображающие объем товаров и услуг, продаваемых Китаем Соединенным Штатам. Цифры относятся не только собственно к Китаю (Китайской Народной Республике, сокращенно КНР), но и к Большому Китаю (включая Гонконг, Тайвань и Макао, за исключением Сингапура). Приведенные данные свидетельствуют об усилении процесса интеграции экономических систем Китая и подтверждают обоснованность основной претензии со стороны U.S. China Business Council, американской торговой группы, в состав которой входят основные американские экспортеры товаров в Китай. Суть претензий заключается в том, что данные по КНР искажены, так как не учитывают роли Гонконга как перевалочного пункта. (То есть большая часть экспорта из Китая идет через Гонконг, и большое количество товаров, экспортируемых США и предназначенных для материкового Китая, разгружаются в Гонконге.) Мы включаем услуги, потому что, в отличие от сферы продажи товаров, где наблюдается хронический дефицит, в области торговли услугами (перевозки и консультации) США располагает значительным активным балансом.
Члены U.S. China Business Council также считают, что дефицит торговли США с Китаем искусственно завышен, поскольку Соединенные Штаты учитывают импорт и экспорт иным образом: импорт учитывается на условиях СИФ (включая стоимость, страхование и фрахт), а экспорт учитывается на условиях ФАС (франко вдоль борта судна). U.S. China Business Council утверждает, что перерасчет импорта и экспорта на условиях ФОБ (франко-борт) увеличил бы объем экспорта на 1% и уменьшил бы объем импорта на целых 10%. Но даже в этом случае активное сальдо торгового баланса Китая с США осталось бы значительным, и с учетом уровня роста дефицита новые цифры отражали всего лишь данные за шесть месяцев. Более того, подобная корректировка показателей торговли США не изменила бы позиции Китая по отношению к другим американским торговцам. Оборонительная позиция U.S. China Business Council является разоблачающей и наводит на мысль о влиятельных лобби, «обрабатывающих» Китай, в число которых входят такие главные экспортеры китайского рынка, как Boeing, и компании, конкурентоспособность которых зависит от китайского импорта.
Отдельные составляющие дефицита, в частности, китайский импорт в США, не менее важны, чем общие цифры торгового дефицита. Согласно данным подразделения внешней торговли Бюро переписи США, все четыре основные категории импортируемых из Китая в 2003 году товаров носили технологический характер: разнообразные промышленные изделия – 28,5 млрд долларов (стоимость на условиях СИФ), оборудование для офисов и автоматической обработки данных – 24,3 млрд долларов, телесвязь и оборудование для звукозаписи – 17,5 млрд долларов, электрооборудование – 12,6 млрд. долларов. Такие трудоемкие категории, как одежда и обувь, занимают пятое и шестое места – 12,6 и 11,1 млрд долларов соответственно, продолжая понижающуюся шкалу по категориям, но не по объему2. В 1999 году, к примеру, текстиль, одежда (вместе) и обувь занимали, соответственно, второе и третье места.
Мнения экономистов в отношении важности торгового баланса расходятся. Некоторые указывают на то, что торговый дефицит как часть валового внутреннего продукта чрезмерным не является, хотя и превышает условный предел, установленный на уровне 5%. Другие указывают на опасность увеличения доли американских финансовых обязательств, находящихся в руках иностранцев, что, если бы вера последних в американскую валюту пошатнулась, могло бы вызвать кризис доверия в Соединенных Штатах и дестабилизировать мировую экономику, в которой американский доллар остается основной резервной валютой. Общеизвестно, что торговля выгодна обоим партнерам. Некоторые полагают, что торговля выгодна даже тогда, когда она не является взаимной (к примеру, американским потребителям выгодна продажа дешевой китайской продукции). Экономическая точка зрения является слишком узкой для того, чтобы охватить сложность аспекта торговли, ее изменчивое влияние на различные регионы и отрасли, в особенности ее социальное, политическое и геополитическое влияние. Легко выступить с макроэкономическим утверждением – «свободная торговля выгодна нам всем», легко также выступить с заявлением о «торговле на основе взаимной выгоды», которое зачастую носит политический характер. Гораздо сложнее точно определить параметры этой взаимной выгоды, установить, кто играет честно в новой игре, либо отобрать победителей (и проигравших). Игра в Китае может поменять местами все три категории.
Почему Соединенные Штаты наиболее уязвимы (хотя есть мнение, что США извлекают наибольшую выгоду) по отношению к импорту Китая? В отличие от Японии, которая на протяжении десятилетий поддерживала активный торговый баланс с внешним миром, Китай в мировой торговле достиг лишь незначительного активного сальдо, и в последнее время объемы импорта растут гораздо быстрее объемов экспорта. В то время как активный торговый баланс страны возрос до 11,5 млрд долларов в январе 2004 года, общий торговый баланс Китая за февраль того же года увеличился до 8 млрд долларов (баланс пассивен). Это означает, что дела других торговых партнеров обстоят довольно неплохо и в торговле с Поднебесной они поддерживают более низкий уровень дефицита (Европейский Союз), либо значительное активное сальдо (Азия). (В 2002 году активное сальдо Китая с ЕС приблизилось к 50 млрд евро, причем баланс является активным со всеми странами Евросоюза за исключением Австрии и Финляндии.)
В чем причина подобного различия между Соединенными Штатами и другими торговыми партнерами Китая? Ответить на данный вопрос довольно трудно, как и объяснить различие, скажем, между Соединенным Королевством, у которого дефицит торгового баланса с Китаем выше, чем с другими странами, и Германией, где дефицит относительно невелик. Разъяснения этого явления важны, так как каждого из них есть свои сторонники и каждое по-разному оценивает влияние Китая, предлагая собственный набор стратегические ответов на национальном, промышленном, корпоративном и индивидуальном уровнях. Некоторые точки зрения представлены в следующих разделах.
Хронический Импортер
Соединенные Штаты испытывают торговый дефицит во внешней торговле уже на протяжении четверти века, и на сегодняшний день он достигает почти полмиллиарда долларов ежегодно. Номинально это самый большой дефицит в мировой торговле, и, колеблясь на уровне 5% от показателя валового внутреннего продукта, этот коэффициент дефицита так же является самым высоким среди развитых стран. В числе стран, с которыми США имеет значительный торговый дефицит, находятся ЕС, Канада и Япония, но самым значительным и быстрорастущим является дефицит в торговле с Китаем. Одной из причин лидерства Китая является глобальное перемещение промышленного производства на его территорию. По мере перемещения японских, европейских и американских компаний в Китай, их продажи в Соединенных Штатах учитываются как китайский импорт. Например, за последние годы активный торговый баланс в торговле Японии со Штатами не увеличился, в то время как дефицит с Китаем резко возрос. Очевидно, что это не объясняет причины того, почему общий дефицит торговли США не уменьшился, и предполагает действие других факторов, таких как конкурентоспособность, валютный курс, многочисленные предложения от мировых экспортеров, а также разнообразие, присущее населению США – фактор, который, предположительно, способствует повышению интереса к иностранным товарам.
Простодушный Торговец (или тот, которому есть что терять)
Соединенные Штаты – это открытый рынок, на котором, как считают многие американцы (но необязательно все остальные), действуют самые низкие тарифные и нетарифные барьеры по сравнению со странами-партнерами. Действующую торговую политику с точки зрения американцев и многих других, можно было бы охарактеризовать как наивную (к примеру, предоставление относительно свободного доступа без выдвижения взаимных требований). В этом отношении торговые партнеры используют США в своих интересах, что особенно характерно для Китая. Защитники Китая указывают на постепенное открытие рынков Китая и обязательства страны по отношению к Всемирной Торговой Организации. Они заявляют, причем не бездоказательно, о том, что многие американские компании не уделяют достаточно времени и не предпринимают достаточно усилий для того, чтобы понять требования быстро открывающегося китайского рынка. Николас Ларди, известный китайский ученый, работающий в Институте Международной Экономики, говорит, что коэффициент импорта Китая по отношению к показателю валового внутреннего продукта в 2004 году составляет около 30%. В Японии этот коэффициент равен 8%, а в США – 14%.
Можно говорить о том, что Соединенные Штаты, являясь мировым лидером в сфере технологии, разработки и экспорта сетевых технологий, страдают от несоблюдения Китаем режима по защите интеллектуальной собственности больше, нежели остальные торговые партнеры этой страны. Часто проводятся аналогии с Японией и «четырьмя азиатскими тиграми», которые начали с нарушений прав интеллектуальной собственности, но в последствии начали соблюдать требования в данной сфере, хотя нарушения Китая являются более значительными и к ним относятся куда терпимей благодаря поддержке и защите влиятельных заинтересованных сторон. Оптимисты утверждают, что по мере технологического развития Китая, обеспечение подобной защиты будет в его же интересах. В конце концов, в 19 веке самым злостным нарушителем прав интеллектуальной собственности были США, в чем, к своему разочарованию, убедился среди прочих и Чарльз Диккенс. Разница в том, что сейчас в структуре стоимости продукции гораздо более значительной является доля затрат на научные исследования, а продукция с авторскими правами отнимает большой кусок «экономического пирога». Мы вовлечены в глобальную экономическую систему, и это означает, что сегодня пиратская продукция и подделки нашли свою дорогу на многие рынки. И, возможно, еще большую тревогу вызывают современные тенденции, свидетельствующие о повышении уровня подобных нарушений.
Следуя кривой развития
Согласно данной точке зрения, торговый дисбаланс США с Китаем объясняется различным положением двух стран на кривой развития. Столетие назад США освободились от занятости в сельском хозяйстве, сейчас подобное происходит со сферой производства, не требующей использования сложных технологий, которая все в большей степени заменяется высокотехнологичным и наукоемким производством и обслуживанием. В этом Китай играет положительную роль, позволяя США делать то, что они делают лучше всего: развивать и внедрять знания на высшем уровне. Понятно, что аргумент звучит привлекательно для сторонников Китая, которые указывают на то, что Китай и США дублируют лишь узкий ряд продукции (10% согласно данным Совета по Торговле США и Китая). Естественно, история кривой развития подразумевает сокращение разрыва между странами по мере развития Китая.
Подобное утверждение является одновременно и обещающим, и неоднозначным. Перечень продукции, в производстве которой США и Китай занимают конкурирующие позиции, вероятно, шире предлагаемого Советом, и, что более важно быстро увеличивается, принимая во внимание темпы развития Китая и масштаб перемещения технологий в страну. Toyota, Nissan и Honda начинали с простых автомобилей, прежде чем приступить к производству роскошных Lexus, Infiniti и Acura; обзоры, проведенные Комиссией по Международной Торговле свидетельствуют о том, что китайские телевизоры и мебель уже производятся для разных категорий потребителей. Данная точка зрения проводит параллель между экономическими системами, в которых происходит сдвиг от производства к сфере услуг, и от сельского хозяйства к производству. Но подобная параллель может быть ошибочной, о чем будет говориться в данной книге далее. Наконец, следует отметить, что в отличие от Японии и других предшествующих ей «тигров» Китай в процессе перехода к более сложным сферам производства намеревается сохранить свое преимущество в трудоемких отраслях. И если Китаю это удастся, перечень конкурирующей продукции двух стран будет продолжать расти.
Импорт, навязанный самим государством и другими странами
Глядя на данные по торговле, можно представить себе картину, как неразборчивые в средствах китайские компании, расталкивая друг друга, стараются пробиться на рынок США. Однако, делая окончательные выводы, помните о том, что более половины мирового экспорта Китая осуществляется иностранными мультинациональными корпорациями, которые развернули в Китае производство с целью обеспечения внутреннего и мирового рынков товарами собственного производства (см. Схему 1-2). На практике Китай, следуя опыту Японии, склоняется к тому, чтобы вычесть сумму этого экспорта из общей суммы продаж, что значительно снизит экспортные показатели.
Схема 1-2
«Предприятия с иностранными инвестициями» (заграничные филиалы компаний и совместные предприятия) в значительной степени способствуют росту экспорта Китая, поскольку обладают ноу-хау, уровнем качества, репутацией, каналами дистрибуции и рынками, необходимыми для выхода на мировой рынок. Многие из них (но далеко не все) являются американскими компаниями, которые либо руководствуются экономическими принципами (дешевле производить в Китае, даже принимая во внимание перевозку и связанные с ней расходы), либо работают по соглашениям, заключенным с китайским правительством, требующим поддержания высокого коэффициента экспорта по отношению к продажам, что является обязательным условием для выхода на внутренний рынок и получения определенных инвестиционных преимуществ. О цифрах можно спорить, но совершенно очевидно, что американские компании поддерживают импорт китайских товаров в США, если не в качестве производителей, то в качестве покупателей (Disney). К тому же, вклад американских производителей в экспорт Китая, вероятно, возрастет, и легко понять почему: китайские технологические продукты являются наиболее быстро растущим сегментом экспорта страны, причем на долю иностранных мультинациональных корпораций приходится три четверти экспорта технологий (в сфере высоких технологий этот показатель выше), а США остаются крупнейшим репозитарием технологических знаний. Существует еще одна причина: по сравнению с другими развитыми экономическими системами, в частности, странами ЕС, в США довольно просто прекратить производство и перенести производственные операции в Китай, начав экспортировать товары обратно в США. И, напротив, компании ЕС (в особенности в Германии и во Франции) сталкиваются с огромными трудностями при попытках закрыть отечественные заводы, что нарушает баланс затрат/прибыли при перемещении производства за границу и, за короткий промежуток времени, сокращает экспорт в регионы.

Валютная игра
Неудачная попытка Секретаря Государственного Казначейства США Джона Сноу, выглядевшего в данной ситуации почти трогательно, получить поддержку в вопросе повышения курса юаня привлекла внимание к роли женьминьби (буквально «народные деньги») в нарушении торгового баланса между двумя странами. Большинство экономистов (так же как конкурентов и союзов развитых стран) убеждены в том, что курс юаня занижен, хотя и расходятся во мнениях относительно маржи и степени риска, связанного с резким повышением курса валюты для Китая и мировой экономики. Теперь, когда курс доллара США упал по отношению к евро (особенно) и японской иене, на Китай оказывается давление в вопросе переоценки валюты, что позволило бы повысить стоимость китайских товаров на рынке США.
Валютная игра проводилась по отношению к Японии в 1980-х, когда после заключения международного договора Plaza Accord, произошло резкое падение курса доллара по отношению к иене. Однако радикальный пересмотр курсов практически не сказался на торговом балансе США с Японией, вынуждая обманутых в своих надеждах экономистов предлагать альтернативные объяснения (например, что цена не является единственным фактором, обуславливающим модели потребления) и даже выдвинуть предположение о том, что «Япония не подходит ни к одной экономической модели». Сегодня стоимость йены удвоилась по отношению к стоимости в долларах начала 1980-х, но дефицит торгового баланса США с Японией остается прежним (в долларовом выражении 1980-х). И хотя без пересмотра курсов дефицит был бы больше, его рост в большей степени сдерживался перемещением японских заводов в США (особенно в случае автомобильной отрасли, которая отвечает за большую часть дефицита торгового баланса США и Японии) и Китай.
Клиенты, настаивающие на повышении курса валюты, хотели бы, чтобы Китай предпринял одно из двух: либо позволил свободное колебание курса юаня, что привело бы к установлению курса, регулируемого рыночными факторами, либо установил новый, более высокий курс. В прошлом Китай отклонял такое давление, расценивая подобные действия как вмешательство во внутренние дела, напоминая при каждом удобном случае о том, что не пошел на снижение курса валюты перед лицом массовой девальвации, проводимой такими конкурентами как Южная Корея, Таиланд и Индонезия во время азиатского финансового кризиса. Предложение Китая использовать его огромные резервы для поддержки гонконгского доллара, который также находился тогда в незавидном положении, также придает уверенности в отношении того, что Китай не поддастся давлению в отношении курсов валют. Подавая некоторые знаки, свидетельствующие о возможной готовности к умеренной ревальвации в будущем, формирующийся дефицит в общем торговом балансе в дальнейшем послужит основанием для противостояния Китая изменению текущих валютных курсов. Ревальвация юаня также не поддерживается многими производителями США, которые импортируют отдельные компоненты или готовую продукцию из Китая, и на деятельность которых подобные изменения окажут весьма неблагоприятное влияние.

Китай бросает вызов миру
Давление Китая на рынки США будет только усиливаться. Компании, которые до сих пор сомневались по поводу перемещения производства в страну из-за соглашений с профессиональными союзами или страха отрицательной реакции потребителей сейчас понимают, что, если они хотят остаться в бизнесе, подобное решение может быть единственно правильным. Компании, первоначально защищённые от китайской конкуренции высокими транспортными расходами, оказываются на линии огня, поскольку для китайской стороны эти расходы снижаются, а производительность возрастает. Другие следуют за своими промышленными клиентами, которые переехали в Китай и которым необходимы поставщики и услуги именно там. Даже компании, обслуживающие военно-промышленный комплекс США, сейчас осознают, что выбор не велик, хотя настойчиво пытаются сохранить основное производство в своей стране. Вслед за этим консультанты и другой обслуживающий персонал, обеспечивающие поддержку основного производства, приходят к выводу, что Китай, как и некоторые другие страны с дешевой рабочей силой, является хорошей базой для поддержки производства, расположенного за рубежом.
«Огромный и хорошо известный объём товаров китайского производства, импортируемых в Соединённые Штаты вряд ли сократится», писал Даниэль Вебстер, государственный секретарь в администрации Джона Тайлера, в 1843.4 В конце концов, импорт, конечно, сократился. В то время как цитата служит лишь напоминанием о несовершенстве прогнозов, показатели на сегодняшний день свидетельствуют о том, что поток китайского экспорта будет только расти. И захлестнет не только берега Америки. В настоящее время торговый дефицит между ЕС и Китаем составляет примерно 45 миллиардов, но импорт из Китая составляет лишь 1,8 % всего импорта (включая страны ЕС) и половину объёма японского импорта (данные 2002). По мере роста объемов китайского экспорта, особенно в той ситуации, когда под угрозой окажутся отрасли промышленности Европы, имеющие стратегическое и политическое значение, например, автомобилестроение, настроения могут измениться, хотя и останутся на втором плане пока европейский экспорт будет значительным, а дефицит более влиятельных стран, таких как Германия, сравнительно небольшим. Япония, опасения которой по поводу бурного развития Китая также носят геополитический характер, особенно уязвима в данной ситуации, поскольку её конкурентное преимущество заключается в производстве, экономика находится в состоянии застоя в течение десятилетия, и руководство страны и корпорации в некоторой степени утратили способность реагировать на изменения в мировой экономике. Экспорт Японии в Китай, так же как и экспорт США, составляет около половины импорта, причем львиную долю импорта, составляют товары, производимые японскими компаниями в Китае, подобная тенденция наблюдается и на рынке соединенных Штатов. Однако, в отличие от США, Китай является единственной крупной экономической системой, с которой Япония имеет значительный дефицит торгового баланса (уровень экспорта Японии в США почти в два раза превышает уровень импорта), что несколько смягчает последствия подобной ситуации. И, находясь в большей зависимости от торговли, чем США и Китай, Япония вряд ли сможет достойно противостоять системе свободной торговли.
В то время как развитые страны тешат себя надеждой (совершенно напрасно), что Китай угрожает лишь только трудоемкой сфере их экономическим систем, развивающиеся страны не могут позволить себе подобную роскошь. Развивающимся странам приходится бороться за долларовые инвестиции развитых стран, и они с трепетом наблюдают, как иностранные инвесторы сворачивают операции на собственных рынках и переносят производство в Китай. Приоритет Китая – более низкий уровень затрат на рабочую силу, современная инфраструктура, эффект масштаба и интеграция – достаточен для того, чтобы затмить подобные преимущества таких стран как Мексика, которая опиралась на выгодное географическое положение и преимущества Североамериканского соглашения о свободной торговле (NAFTA), как на своего рода страховой полис на рынке США. Сейчас они понимают, что выплаты по этому полису не гарантированы.
Для формирующейся и развивающейся экономики Азии влияние Китая является не столь однозначным. Несмотря на то, что азиатские страны продолжают терять иностранные инвестиции в пользу своего влиятельного соседа, страна становится катализатором роста для целого региона и дополняет, если не заменяет, рынки развитых стран. (Например, Китай в настоящее время является крупнейшим внешним рынком Южной Кореи, вытеснив с этой позиции США). За исключением Японии, большая часть азиатских стран имеет активное сальдо торгового баланса с Китаем и, таким образом, не рассматривает китайский импорт как непосредственную экономическую угрозу. Тем не менее, бурное развитие экономики Китая заставляет беспокоиться некоторые азиатские страны, некоторые лишь ненамного опередили его в своем экономическом развитии, и, следовательно, довольно уязвимы в данной ситуации. Кроме того, некоторые круги серьезно обеспокоены действиями деловой китайской элиты, особенно в мусульманских странах Индонезии и Малайзии. Существует так же и опасение, что в результате экономического подъема выиграет лишь китайская элита, в то время как большинству населения придется удовлетвориться низкооплачиваемой работой на производствах, перенесенных в Китай. Наконец, азиатские страны обеспокоены изменением геополитической ситуации: после второй мировой войны под подозрением находилась Япония, основанием для чего служили некоторые аспекты политики довоенного и военного периодов, , но Япония не обладала достаточной военной мощью и, к тому же, была близким союзником США. Китай же, несмотря на то, что его политика исторически не носила экспансионистский характер, до сих пор остаётся коммунистической страной с самой многочисленной действующей армией в мире и амбициозными геополитическими устремлениями.
Влияние Китая повлечет за собой многочисленные последствия мирового масштаба: повышение цен на энергоносители и предметы широкого потребления, которые поглощает быстро развивающаяся китайская экономика, необходимость «дислокации» рабочей силы в регионы и отрасли, неспособных к конкуренции или реструктуризации, волны эмигрантов из Центральной Америки и других стран вследствие развала традиционных для них трудоемких производств, и, в результате, новый геополитический порядок, в котором Китай будет занимать одну из ведущих позиций.
Фабрика мира
Возьмите в руки игрушку, и вероятнее всего, вы обнаружите ярлык «Сделано в Китае». Это не удивительно. Китай производит 7 из 10 традиционных игрушек, которые продаются в мире. Казалось бы, это не вызывает беспокойства Соединённых Штатов, которые уже давно уступили производство игрушек другим странам, таким как Южная Корея, Гонконг и Тайвань, и которые, в свою очередь, вынуждены теперь соперничать с новым конкурентом – Китаем. Такие американские гиганты в производстве игрушек как Hasbro и Mattel остаются конкурентоспособными благодаря перемещению производства в экономически более выгодные регионы, сохраняя при этом дизайн, развитие производства и маркетинговые технологии под защитой могущественной торговой марки. Производство игрушек использует по большей части элементарные технологии, не является стратегическим и не имеет ничего общего с вопросами национальной безопасности. То же относится и к другим трудоемким отраслям промышленности, таким как производство текстиля, которые были свернуты в США, перенесены на другие рынки или для поддержки которых в основном используется труд иммигрантов.
Однако Китай занимается не только игрушками. Сегодня Китай является главным игроком в тех сферах производства, которые до сих пор существуют в Америке и Европе (например, массовое производство бытовой техники), причем детали китайского производителя широко используются конкурирующими компаниями. Следующим этапом будет заключение суб-контрактов на весь производственный цикл под брендом зарубежных компаний, осуществляющих контроль над производством и маркетинг. При экспорте продукции обратно в страну, почтенные компании из развитых стран, однако, столкнутся с конкурирующей продукцией нового племени китайских производителей, предлагаемой под их собственным брендом, и, в некоторых случаях, созданной на американской «почве». Китай также быстро занимает нишу в капиталоемких отраслях промышленности, таких как автомобилестроение, а также в отраслях, связанных с применением высоких технологий, некоторые из которых, такие как производство телевизоров с плоскими экранами, могут иметь стратегическое применение. На долю Великого Китая сегодня приходится более восьми процентов мирового экспорта товаров, причем доля материкового Китая составляет более шести процентов, что может казаться незначительным, если не принимать во внимание кривую роста: в 1996 году эти цифры составляли менее трех процентов.
Перенос производства на территорию Китая также обусловлен значительными изменениями в глобальных логистических цепочках. На протяжении двух десятилетий наблюдается тенденция сокращения логистических затрат, что обусловлено технологическими достижениями и повышением уровня эффективности управления. В некоторых случая эти затраты сократились на две трети по сравнению с уровнем десяти – двадцатилетней давности. Соответственно, понижается стоимость импорта готовых товаров и компонентов, которые перевозятся в Китай и обратно в США (хотя увеличение объемов повлияло на повышение цены перевозки из Китая). Снижение затрат связано также и с сокращением периода времени между размещением заказа и его изготовлением, что является критически важным фактором при изготовлении продукции по индивидуальному заказу, например, при производстве мебели, которая является одной из наиболее быстро растущих категорий импорта с пометкой «Сделано в Китае». Импорт мебели и постельных принадлежностей китайского производства в США превышает 10 миллиардов долларов, причем всего лишь два года назад эта цифра составляла менее 4 миллиардов.

Экспортный императив
Китай до сих пор в меньшей степени зависит от экспорта, чем многие другие страны в Азии (такие как Малайзия) и за ее пределами (Бельгия). Однако зависимость эта растет, и кампания по увеличению экспорта нужна для финансирования растущих объемов импорта средства производства и производственных затрат, а также для предотвращения социальных и политических потрясений, вызываемых безработицей. Китаю необходимо позаботиться не только о рабочих местах для огромной когорты молодых людей, но и обеспечить работой многомиллионную армию трудящихся, все еще занятых на убыточных государственных предприятиях, и 100 – 200 миллионов сельского населения, которые отправились в город в поисках работы и первыми пострадают в результате серьезного экономического спада. Недовольное крестьянство на протяжении всей истории Китая оставалось основным фактором социальной нестабильности, и экономическое благополучие приобретает особое значение в условиях режима, отходящего от своей идеологической базы и делающего основную ставку на экономическое процветание и стремление к национальной независимости как единственные источники своей легитимности.
Учитывая масштабы экономики страны, растущее влияние и господство на многих товарных рынках, можно говорить о том, что продолжение кампании по увеличению экспорта приведет к освоению рынков, на которые раньше товары дифференцировались в основном по бренду и репутации производителя. Имея дело с Китаем, который является лидером в сфере низких затрат, зарубежным производителям придется либо устанавливать цены либо на уровне «ценового лимита» Китая, либо ниже этого уровня, в основе которого лежит не только дешевая рабочая сила и субсидии, но также и массовая фальсификация и пиратство, позволяющие избежать затрат на разработку продукции. Это не оставляет производителям развитых стран большого выбора. Первый вариант заключается в приобретении большого количества, если не всех, компонентов и узлов китайского производства, что позволит снизить стоимость конечной продукции до конкурентоспособного уровня. Эта тенденция набирает обороты полным ходом, и американские производители автомобилей вкладывают миллиарды долларов в производство запасных частей в Китае. Второй вариант заключается в переносе производства в Китай, что обеспечит дальнейшее сокращение затрат и вход на китайский рынок. Третий вариант состоит в том, чтобы найти другую производственную базу, такую как Индия или Малайзия, где цены будут такими же или ниже. Но такие страны редко могут предложить все преимущества производственной базы, расположенной в Китае. Четвертый вариант – автоматизация производства или повышение производительности другим способом, но, что касается производства традиционных товаров, все очевидные затраты, как правило, уже оптимизированы. Причем с уходом с рынка основных поддерживающих отраслей, уровень доходов, связанных с повышением производительности, повысить или даже поддерживать будет крайне трудно. Наконец, можно переключиться с «начального» уровня производства, отличающегося высоким уровнем конкуренции, на производство, требующее применения более сложных технологий, но тут придется убедиться в том, что эта идея пришла в голову далеко не вам одним. Или же можно выйти с рынка всем одновременно и вложить ресурсы в реализацию более обещающей идеи.
Рабочие места
Работники, занятые в трудоемких отраслях, где затраты на рабочую силу представляют значительную часть себестоимости продукции, безусловно являются основным фактором, обеспечивающим конкурентоспособность Китая в данной сфере. В таких отраслях как производство текстиля и одежды в основном используется труд иммигрантов из Мексики, Африки и стран Карибского бассейна, оплачиваемый по низким или минимальным ставкам, но и эта оплата не может конкурировать с оплатой, которая едва превышает 50 центов в час. За исключением Бангладеш, Вьетнама и нескольких других стран, с подобным уровнем оплаты труда не могут конкурировать даже развивающиеся экономические системы, особенно в сочетании с более высокой производительностью и преимуществами инфраструктуры Китая. Американские производители текстиля, одежды и другой подобной продукции до настоящего момента были защищены международными соглашениями об установлении квот и другими тарифами, срок действия которых подходит к концу. Низкий уровень затрат на транспортировку, быстрая доставка, способность быстро реагировать на изменения предпочтений клиентов больше не являются достаточной защитой от китайской конкуренции даже в сочетании с политическим давлением со стороны выборных должностных лиц в регионах, которых затронула данная проблема (таких как Каролина).
Влияние данного фактора не ограничится трудоемкими сферами производства. По мере развития технологий в стране, соответствующий труд будет оплачиваться выше и требовать более высокого уровня знаний. В производственном секторе под особой угрозой находится сфера канцелярской деятельности, начиная от работы бухгалтера и заканчивая деятельностью операционных отделов, а также сфера услуг, в частности, страхование и банковское дело. И хотя в отношении последнего, наряду с программным обеспечением, угроза в настоящее время в большей степени исходит от других стран, начиная с Индии и заканчивая Ирландией, Китай также является одним из факторов, влияющих на ситуацию: одной из причин, давшей импульс развитию отрасли программного обеспечения Индии, является глобальное соперничество данной страны с Китаем в данной сфере, но и здесь возможно увеличение влияния Китая по мере модернизации его системы образования.
Китайский рынок также создает многочисленные рабочие места в тех отраслях, которые экспортируют товары и услуги в Китай. Китай является самым быстро растущим экспортным рынком США. Однако величина и природа внешнеторгового дефицита США с Китаем свидетельствует о том, что количество рабочих мест, созданное в Китае для обеспечения экспорта в США, во много раз превосходит число рабочих мест, появившихся в США в связи с экспортом в Китай. Более того, убытки и прибыль, связанные с созданием рабочих мест, возникают в различных регионах, отраслях, секторах и типах компаний. В этом раунде торговой игры воздействие, носящее изменяющийся характер, закладывает основу конфликта и несовпадения интересов победителей и побежденных.
Рай для потребителей
В США,а также как и в других странах, Китай помог создать нечто, напоминающее рай для покупателей. Во многих отраслях, в которых Китай занимает доминирующие позиции, таких как производство наручных часов и велосипедов, произошло беспрецедентное падение цен на продукцию. Хорошие новости для потребителей. Широкое производство товаров, ранее производимых только определенными брендами, привели на рынок покупателей, которые прежде не могли позволить себе приобрести подобные товары и позволило другим начать тратить определенную часть чистого дохода товары и услуги более высокого уровня или широкого ассортимента, включая продукцию отечественного производства. В тоже время, поток китайского импорта оказывает огромное давление на производителей, полагающихся на влияние репутации бренда и страны-изготовителя (итальянские изделия из кожи), особенно это касается производителей товаров, не относящихся к категории предметов роскоши, которые уже пострадали от экспансии крупных фирм, торгующих по сниженным ценам.
Рост числа китайских товаров на полках американских магазинов тесно связан с подъемом дискаунтеров, подобных Wal-Mart, для которых продукция китайского производства все в большей степени становится краеугольным камнем стратегии предложения широкого ассортимента товаров по наиболее низким ценам. Wal-Mart, как и другие розничные торговцы, предлагающие товары по заниженным ценам, становится все в большей степени зависимым от Китая в реализации предложений по максимально низким ценам. Связь носит симбиозный характер: Китай находится в зависимости от Wal-Mart и заинтересован в том, чтобы торговец открыл доступ на рынок для ранее неизвестных брендов, используя свое имя и масштаб бизнеса. Сотрудничество помогает Wal-Mart укрепить его позицию крупнейшего розничного торговца в мире, в то же время обеспечивая китайские компании заказами, масштаб которых является важнейшим фактором при массовом производстве товаров.
Подъем экономики Китая может иметь более широкие последствия для американского потребителя, и по мере дальнейшего развития, оказывать влияние на социальную и политическую ситуацию в стране. До сих пор жалобы работников, занятых в сфере производства, о том, что приобретение импортных товаров отрицательно влияет на их заработок, и, следовательно, заработок других американцев, продукцию которых они не смогут приобрести, потеряв работу, оставались без внимания. Пока экономика могла достаточно быстро восстанавливаться и создавать рабочие места, было легко игнорировать подобные негативные настроения, указывая на преимущества системы открытой торговли, позволяющей создавать новые рабочие места и увеличивать благосостояние. В данный же момент наблюдается, в лучшем случае, непредвиденная задержка в создании рабочих мест и, в худшем случае, структурные изменения, ограничивающие возможность их создания. Программы, разработанные с целью урегулирования ситуации, в которой оказались несущие убытки торговцы, оказывают влияние на изменение атмосферы даже с учетом того, что положение в торговле является всего лишь одним из факторов, обусловливающим сокращение рабочих мест. Политики начинают прислушиваться к новым настроениям, так же как и потребители.
Вызов, брошенный Китаем, столь значителен, что может изменить покупательский баланс, вызвав полемику на тему «покупайте американские товары». Это может в корне изменить предпочтения при совершении покупки, заменив соотношение стоимости и репутации соображениями относительно сохранения рабочих мест, которые будут иметь первостепенное значение. Считается, что американские потребители предпочитают зарубежные бренды, что служит одним из объяснений огромного торгового дефицита. Потребители готовы платить сверху за европейские и японские бренды, качество товаров которых, как кажется, вполне сопоставимо с качеством, предлагаемым американскими производителями. (Обратите внимание, например, на более высокую цену, которую потребители платят за продукцию Toyota по сравнению с автомобилями GM, которые сходят с конвейера завода одного и того же совместного предприятия). Однако, о чем свидетельствует недавнее понижение спроса на французские вина, последовавшее за войной в Ираке, американские потребители на потеряли способности связывать свои предпочтения при совершении покупок с геополитическими, враждебными настроениями и другими «нерациональными» соображениями. И эти соображения все еще могут занять центральное место на потребительском рынке с жесточайшей конкуренцией.
Грядущая перестройка
Подъем Китая бросит вызов тому, что принято считать «здравым смыслом» и заставит пересмотреть старые понятия и предположения, уходящие корнями в события прошлого. Как можно классифицировать страну, управляемую коммунистическим режимом, доля ВВП которого, принадлежащая государству, вдвое меньше чем в США? Экономику, привлекающую крупнейшие в истории зарубежные инвестиции без обеспечения соответствующей защиты прав на интеллектуальную собственность? Страну с высокими ставками по депозитам, но крайне нерационально использующую инвестиционный капитал? Обладающую наиболее конкурентоспособными рынками и патерналистской системой распределения субсидий? Стабилизирующую силу на мировой политической арене, которая угрожает силой вернуть Тайвань, считая его провинцией-предателем? Китай бросит вызов этим и многим другим дихотомиям, которые мы привыкли воспринимать как само собой разумеющееся. Китай может изменить экономический, социальный и политический ландшафт Соединенных Штатов и других стран. Что касается влияния, оказываемого Китаем на США, в настоящее время можно отметить следующие аспекты:
•Обостряющиеся разногласия между отраслями экономики и компаниями США, которые получают основные привилегии от увеличивающихся объемов торговых операций и инвестиций, и теми, кто рассматривает себя как жертву экономического подъема Китая. К первой группе относятся мультинациональные корпорации, активно сотрудничающие с китайской стороной, ко второй – компании, которые не могут инвестировать средства в китайскую экономику, сворачивая операции на внутреннем рынке, к их числу относится множество мелких и средних компаний. Эти две группы займут противоположные позиции в вопросах торговли и протекционизма и могут, на основе своих торговых программ, объединиться с двумя политическими партиями.
•Гарантия занятости вновь достигается в основном в процессе переговоров между работодателем и работником. Также, возможно, произойдет отказ от наблюдавшейся в течение последнего десятилетия тенденции объединения в профессиональные союзы. Чувство уязвимости, захлестнувшее сектора, которые до настоящего момента считали себя надежно защищенными от потери рабочих мест вследствие оттока рабочей силы за границу, может подтолкнуть к объединению высококвалифицированных работников, обладающих высоким уровнем знаний, и привести к значительным изменениям в структуре профсоюзного движения и его деятельности.
•Наблюдается резкий сдвиг в сторону протекционизма, невиданный уже примерно в течение 70 лет, который включает не только давление в отношении установления временных тарифов, но и требование перезаключения торговых договоров и изменения роли международных институтов, особенно ВТО. По мере роста опасений в отношении того, что США не станут победителем в идущей торговой игре, угроза протекционизма и нанесения значительного ущерба глобальной экономике становится все более реальной.
•Прения сторонников «рациональной экономики» и «ярого протекционизма» исчерпали себя. В то время как преимущества свободной торговли очевидны, этого нельзя сказать о долгосрочных реалиях экономики, лишенной производственной базы, основой которой является предоставление услуг. То же самое справедливо и в отношении предположения о том, что экономика США может процветать, продолжая выступать в роли глобального новатора и концентрируя усилия на развитии видов экономической деятельности, имеющих дополнительную ценность, в мире, где большинство наций стремятся к проведению той же политики, инвестируя в это значительные средства, равно как и в отношении убеждения в том, что Соединенные Штаты однозначно могут поглотить объем мировой продукции, оплачиваемый активами США.
Для компаний, сотрудников и потребителей вопрос заключается не в том, когда придет Китай, и придет ли он вообще, поскольку это уже свершилось. Вопрос в том, как подготовиться к условиям новой экономики. В процессе формирования нового геополитического порядка возникают новые экономические реалии. Например, если говорить об усилиях США и Европы сохранить их запасы нефти, почему бы не предположить, что энергетически истощенный Китай, занимая все более агрессивную позицию, не последует тем же путем? Или почему нельзя предположить, что Китай будет использовать свою экономическую мощь в целях достижения геополитического превосходства, используя такие средства как экономическую помощь, обучение, поддержку обороноспособности? При проведении любых параллелей, многовековая история Китая свидетельствует о том, что эта страна пойдет своим путем, и если история является путеводной нитью (в чем я убежден), Китай будет стремиться к достижению выдающегося положения, впрочем, весьма определенного.
Итак, к чему же мы пришли? Во-первых, налицо тревожащие перспективы торговой войны. В эпоху глобальной взаимозависимости, протекционизм представляет собой грубую ошибку, которая повлечет за собой самые печальные для всех последствия. Именно к этому мы придем, если будем продолжать придерживаться старых клише и ложных аналогий – подобно тем, кто считает происходящий в настоящее время сдвиг от производства к услугам повторением перехода от сельскохозяйственного производства к промышленному столетие назад, и будут упорствовать, пока не упрутся в стену реальности. Во-вторых, мы разделяем ответственность за сохранение восприятия справедливости, составляющей суть американского духа. Если мы не сможем определить и поддержать проигравших в этом раунде торговой игры, вера в равные возможности для всех может быть подорвана, а вместе с ней и готовность широких масс активно участвовать в жизни государства, что делает Америку такой, какова она есть сегодня – местом, где процветает открытость и новаторство, и каждый испытывает чувство причастности к общему делу. Задача состоит в том, как это осуществить, не посягая на надежды и мечты других участников мировой экономической системы, как в пределах страны, так и за рубежом. Пока мы продолжаем искать золотую середину, самый насущный вопрос для компаний и частных лиц заключается не в том, как остановить поток китайского импорта, а в том, как сохранить конкурентоспособность на заре китайского века. Именно об этом написана данная книга.

3 глава
Вне конкуренции
Китай – не первая развивающаяся страна, совершившая прорыв в экономическом развитии, и не единственное государство, которое восстало из пепла войны или внутренних распрей, достигнув экономического могущества. После Второй мировой войны Япония и Германия (благодаря существенной помощи Соединенных Штатов) возродили экономику, уничтоженную поражением и разрухой, сотворив «экономическое чудо». Южная Корея, Гонконг, Тайвань и Сингапур освободились от японской оккупации, превратившись в «тигров» или «маленьких драконов» с быстрыми темпами экономического развития и растущим уровнем жизни. Тайваню удалось успешно справиться с наплывом беженцев с материка в 1949 году, а Южная Корея пережив войну и мятеж, и превратилась из аграрной страны в индустриальную державу. Обе страны получили щедрую помощь Соединенных Штатов и смогли воспользоваться ею, обеспечив стабильный прогресс. Таиланд, Малайзия, Индонезия. Филиппины и Вьетнам поочередно провозглашались «тиграми нового поколения», которым предназначалось следовать по стопам Южной Кореи, Тайваня, Сингапура и Гонконга, хотя азиатский финансовый кризис и внутренние потрясения отрицательно сказались на их развитии. Совсем недавно Индия приступила к осуществлению первых серьезных экономических реформ и ведет в настоящее время борьбу за мультинациональные инвестиции, от которых отказалась в семидесятые годы ХХ столетия.
Что же особенного есть тогда в Китае? Является ли эта страна всего лишь еще одним звеном в этой длинной цепочке развивающихся стран на их пути к прогрессу, принимая эстафетную палочку от маленьких драконов лишь с тем, чтобы в свою очередь вручить ее младшему члену семьи – Вьетнаму или, возможно, Индии? Не закончит ли Китай свое победоносное шествие в роли «бумажного тигра», след которого тает на глазах так же, как и след Японии, чья экономика находится в застое, или как бывшие «маленькие драконы», исчезнувшие вслед за азиатским кризисом. Вопрос носит не только академический характер, поскольку в том случае, если Китай не представляет собой нечто большее, чем еще одна развивающаяся страна на пути к экономическому прогрессу, влияние Китая является временным, ограниченным и предсказуемым, как по форме, так и по своей направленности. Это, в свою очередь, позволит извлечь уроки из опыта предшественников Китая, оценить конкурентоспособность страны по отношению к его нынешним противникам и, прежде всего, определить стратегию и методы противостояния его влиянию.
Подъем китайской экономики в начале ХХI столетия принимает отчетливые формы и имеет больше общего с экономическим расцветом Соединенных Штатов в ХХ столетии, чем с развитием его азиатских соседей, причем последствия этого подъема будут носить столь же внушительный характер. Уникальность Китая обусловлена не только огромным населением (как-никак Индия тоже перешагнула миллиардный порог), и не только огромными масштабами экономики (Япония до сих пор обладает второй по размерам мировой экономической системой в долларовом номинале), и даже не темпами развития (и Япония, и четыре маленьких дракона в свое время демонстрировали высочайшие темпы), хотя надо отметить, что Китай обладает всеми этими характеристиками. Исключительность Китая – особенно его наследия, в отличии институтов, дерзости устремлений, неповторимом сочетании ресурсов, возможностей и рыночной позиции. Уникальность Китая также обусловлена и временным фактором. Подъем экономики страны пришелся на период невиданного ускорения процесса глобализации, возникновения могущественных многосторонних объединений, подобных Всемирной торговой организации, наиболее значительных со времен развала Советского Союза геополитических преобразований, возрастающего давления, связанного с процессами экономической реструктуризации основных экономически развитых наций, особенно Соединенных Штатов. Подобное сочетание взаимозависимых событий носит беспрецедентный характер и вряд ли повторится в ближайшем будущем. Это заставит нации, компании и отдельных лиц пересмотреть принятые постулаты, отказаться от привычных аналогий и разработать стратегические решения, которые раньше отсутствовали в их арсенале.
Задумайтесь: Китай является единственным коммунистическим государством (экономика которого, по общему признанию, становится все более открытой), достигшим действительно быстрых темпов экономического роста, продолжающегося уже довольно долгий период времени. Это – единственная развивающаяся экономика с авторитарным режимом, который стремится поддерживать (все с большим трудом) жесткий контроль над свободой личности и свободой высказываний, даже по мере предоставления свободы действий огромным секторам экономики. Китай является единственной развивающейся страной, которая из года в год получает зарубежные инвестиции в размерах, превышающих общий объем инвестиций в экономику всех других развивающихся стран вместе взятых, и которая в настоящее время привлекает больше долларовых инвестиций, чем любой другой развитый или развивающийся рынок.1 Китай также получает передовые технологии, скорость и объемы передачи которых являются беспрецедентными для развивающейся экономики, особенно учитывая тот факт, что страна не является близким союзником своих благодетелей. Кроме того, среди всех развивающихся стран за последние пятьдесят лет Китай является самым амбициозным и упорным в достижении поставленных целей.
Понимание опыта предшественников и подобных Китаю стран на национальном и международном рынках и оценка эффективности его ответных действий важна не только для понимания уникальности Поднебесной. Подобное сравнение позволит нам определить контрольные задачи, которые ставит перед страной правительство Китая, а также модели и стратегии, используемые в целях дальнейшего развития национальной экономики и экспансии на зарубежные рынки. Это, в свою очередь, позволит нам лучше понять будущее влияние Китая на остальные страны мира.
Новая Япония?
Ни одна из стран не упоминается в дискуссиях по поводу китайско-американских торговых отношений так часто, как Япония. Причина вполне понятна, поскольку и Китай, и Япония являются азиатскими странами, которые на определенном этапе рассматривались как потенциальная угроза национальной безопасности США (известная точка зрения американцев в начале восьмидесятых относительно того, что они выиграли войну с Японией, но проиграли последующее экономическое сражение). Причем это подозрение не исчезло полностью даже после геополитических преобразований, в результате которых эти страны попали в круг интересов Америки. Обе страны в свое время играли главную роль в формировании американского внешнеторгового дефицита, манипулировали валютными курсами в целях укрепления конкурентоспособности, пренебрегали правами на интеллектуальную собственность (хотя Китай делает это с большим размахом) и воздвигли бесконечные барьеры, ограничивающие импорт американских товаров. Обе страны обвинялись в том, что получили бесплатные входные билеты на американские открытые рынки, не предоставив ответной услуги. На этом сходство, пожалуй, кончается, как и уместность аналогий. Но сначала обратимся к предыстории.
В 1970-х годах в прессе США появились публикации, которых становилось все больше: сначала в них говорилось о японском импорте, затем – о японских инвестициях в экономику США. Возражения Японии по поводу того, что вопросу уделяется чрезмерное внимание (вспомните, когда в последний раз вы читали статью о британских инвестициях), услышаны не были. Полки книжных магазинов были заполнены книгами, рассказывающими об угрозе со стороны Японии, а списки бестселлеров возглавляли утопические отчеты японских менеджеров. Привлекающие внимание общественности приобретения Рокфеллеровского центра, знаменитых площадок для гольфа, шикарных отелей на Гаваях воспринимались как еще более тревожное свидетельство растущей мощи и угрозы захвата американской экономики. Ситуация усугублялась еще и тем, что многие японцы поверили в превосходство их экономической системы. В представлении многих американцев и японцев расцвет Японии был связан с неизбежным упадком американской цивилизации.
Нигде японская угроза не была столь очевидной и пугающей, как в отрасли, которая являлась наиболее выдающимся символом американской экономической мощи – автомобилестроении. Япония, которая уже в пятидесятых годах придавала этой отрасли стратегическое значение, возобновила производство автомобилей в послевоенный период посредством «переконструирования» американских моделей и используя преимущества заказов американских военных, находящихся в Корее. Уже через двадцать лет японские производители отправляли свою продукцию в США. Сначала ежегодный объем поставок составлял несколько тысяч автомобилей, в начале семидесятых – уже сотни тысяч. На протяжении всех этих лет американский импорт в Японию не превышал скромного уровня в несколько тысяч автомобилей в год. Первоначальный успех Японии в сфере экспорта сначала связывали с нефтяным кризисом, произошедшим в октябре 1973 года (в действительности же кризис всего лишь ускорил рост объемов экспорта, который и без того стремительно набирал обороты). В сложившейся ситуации многие говорили о том, что японцам просто повезло, поскольку они смогли предложить малолитражные автомобили как раз в тот момент, когда на рынке был спрос на данную продукцию. Когда же японские производители увеличили свои доходы, появился еще один довод, который также нельзя было назвать необоснованным: Япония вела нечастную игру, искусственно занижая стоимость иены с целью увеличения объемов экспорта, создавая преграды экспорту товаров американского производства. Десятилетия спустя те же обвинения прозвучали в адрес Китая.
В конце семидесятых – начале восьмидесятых появилось еще одно объяснение успеха Японии: возможно, она просто производила высококачественную продукцию по более приемлемым ценам, и для укрепления конкурентоспособности американским компаниям следовало бы перенять опыт японцев в таких сферах как контроль качества, производительность, управление трудовыми ресурсами. Не за горами был медовый месяц с «японским менеджментом». В бизнес-школах США, которые до этого не желали иметь ничего общего с Японией и другими азиатскими странами, начался период увлечения всем японским. Создавались японские бизнес-центры, в которых были чайные домики и должности, переходящие по наследству, и Япония стала самым популярным объектом научных исследований. Вскоре ученые обнаружили, что Япония игнорирует западные стандарты оценки таких ключевых вопросов, как взаимосвязь валютного курса и торговли, или, по словам одного из экономистов того времени, «Япония не соответствует существующей модели».
Аналогии и ответные действия
Трудно себе представить, что всего лишь двадцать лет назад детройтские рабочие, занятые в сфере автомобилестроения, разносили автомобили Toyota в пух и прах, выражая недовольство японским импортом, в то время как сегодня Toyota становится третьим по величине производителем на американском рынке, вытесняя Chrysler (который ныне принадлежит немецкому концерну Daimler), чья близкая кончина вызывает тревогу в отношении господства Японии в данной сфере. И все же было бы неверно предполагать, что опыт прошел бесследно, не повлияв на американский дух, стратегический арсенал американских компаний, федеральное правительство, профессиональные союзы и прочих участников, которые в настоящее время проводят аналогии между Японией и Китаем. Ошибочность проводимых аналогий (поскольку в данном случае они совершенно неуместны) оказывает огромное влияние на восприятие и понимание достижений Китая и эффективности ответных действий.
Один из предполагаемых уроков заключается в том, что угроза со стороны Японии была преувеличена. Вызывавшая некогда страх Япония затем вступила в длительный период тяжелого экономического застоя и была вынуждена отказаться от наиболее значительных американских инвестиций, зачастую неся огромные убытки. Продажа принадлежащего Японии Рокфеллеровского центра и его возвращение Америке наряду с рынком Нью-Йорка почти возвратили американцам уверенность в их превосходстве в сфере бизнеса и отсутствии каких-либо причин для беспокойства в отношении конкуренции со стороны Японии или любой другой страны. Напрашивается аналогия, что угроза Китая также является преувеличенной, а связанный с ней торговый дисбаланс и прочие изменения носят временный характер и будут откорректированы рыночными факторами, если не быстрой трансформацией экономики США в систему, в основе которой лежит предоставление услуг. Именно эта точка зрения является самой распространенной среди экспертов по экономическим вопросам.
Но даже если мнение о преувеличении угрозы со стороны Японии и стало бы превалирующим, данное утверждение не соответствует реальному положению дел. Американский торговый дисбаланс с Японией, резко увеличившийся в семидесятых и восьмидесятых годах двадцатого столетия, мог бы стабилизироваться в девяностых, но продолжает оставаться на уровне 60 млрд долларов, уступая лишь размерам торгового дефицита с Китаем. Три крупных производителя автомобилей (угрожая Chrysler, рассматриваемой отдельно от немецкой контролирующей компании) так и не вернули себе долю рынка, которую уступили Японии и в настоящее время продолжают борьбу за последний бастион – производство грузовых автомобилей и внедорожников, отражая непрекращающиеся атаки японских производителей, зачастую возглавляемых моделями “Сделано в США”. Уровень занятости в отрасли существенно упал по сравнению с уровнем, существовавшим до экономического подъема Японии (хотя автоматизация и постоянное превышение спроса также сыграли здесь не последнюю роль). Между тем японские потребители до сих пор без восторга относятся к автомобилям американского производства, несмотря на значительное увеличение инвестиций в японское автомобилестроение.
Что особенно важно, события, происходившие в связи с подъемом японской экономики, показали несостоятельность многих ответных действий, предпринятых американской промышленностью и профессиональными союзами в отношении зарубежной конкуренции. Торговый дефицит с Японией не исчез, несмотря на введение «добровольных» ограничений, значительного пересмотра курсов валютной системы и давление со стороны правительства США в вопросе открытия японских рынков. Дефицит пережил замену американских изготовителей основными японскими производителями (вместе с поставщиками), которые, как предполагалось, должны были экспортировать товары назад в Японию (что происходило довольно редко), а также масштабную реструктуризацию, включая заметное улучшение качества и повышение производительности на американских предприятиях. В действительности, по-видимому, основным фактором сокращения активного сальдо торгового баланса Японии является перенос производственной мощности Японии в Китай, что, в общем и целом, сдвигает часть дефицита от одной страны к другой. Что еще хуже, ситуация выглядит таким образом, что некоторые ответные действия, предпринятые США в целях сокращения дефицита с Японией, могут иметь обратный эффект. Например, ограничение импорта автомобилей японского производства в единицах продукции в рамках установления квот только ускорило сдвиг в сторону производства автомобилей высшего класса, поскольку это был единственный способ увеличить доходы от экспорта. Кульминацией явилось создание подразделений по производству дорогих автомобилей такими компаниями как Honda (Acura), Toyota (Lexus) и Nissan (Infiniti), целевым сегментом которых были клиенты Cadillac и Lincoln и немецких производителей, импортирующих продукцию на рынок США. Японские компании прошли весь путь от производителей дешевой продукции до полноценных конкурентов, взимающих дополнительную стоимость за более высокое качество своей продукции. Производители США, в свою очередь, убедились в том, что рынок производства дорогих товаров тоже оказался незащищенным от азиатской конкуренции.
Япония, Китай – границы аналогий
Аналогии помогают понять мир и происходящие в нем события, но, как вновь и вновь свидетельствует опыт, они имеют свои границы. Да, между Китаем и Японией есть определенное сходство, начиная с философии, религии и институтов (таких, например, как конфуцианство, хотя эта философия приобрела в Японии статус государственной только в конце ХIХ столетия, как раз в то время, когда в Китае зародились определенные сомнения по поводу того, не наносит ли подобная доктрина ущерб модернизации). Обе страны являлись загадками для западных аналитиков, вызывая различные чувства – от подозрительности до восхищения древней цивилизацией и современными достижениями. Обе страны имели определенный исторический багаж: Япония как одна из стран «оси» во время Второй мировой войны (выражение «помни Перл – Харбор» часто использовалось в качестве слогана против японского импорта), Китай как член коммунистического блока (США обвиняли страну в нарушении прав человека) в течение длительного периода холодной войны. И Китай, и Япония испытывали трудности, связанные с отсутствие инфраструктуры развития, что позже расценивалось как благоприятный фактор, поскольку позволило опередить страны с инвестициями в менее современные технологии. Обе страны выиграли в результате благоприятных геополитических условий: Японии помогла холодная война, в ходе которой многие японские компании получили свои первые зарубежные заказы от американских военных, находящихся в Корее, а также США, вынужденные искать надежных союзников во враждебной части Азии, где находился коммунистический Китай и ориентированная на Советский Союз Индия. После событий 11 сентября Китай выступил в роли потенциального союзника в борьбе с терроризмом и политике сдерживания Северной Кореи.
Япония проводила скоординированную политику в области развития промышленности, отдавая приоритет «стратегическим отраслям» и поддерживая конкуренцию в каждой из приоритетных областей (Китай использует подобную политику позже). Проникая на зарубежные рынки, оба государства для поддержки экспорта использовали политику искусственного ослабления валюты, которую, фактически, продолжают и по сей день. Обе страны использовали торговые ограничения, препятствовавшие импорту товаров зарубежного производства (особенно США). Обе выиграли в результате заблуждения, просуществовавшего долгое время, относительно того, что эти страны вряд ли станут серьезными конкурентами за исключением, может быть, производства продукции, не требующей применения высоких технологий, что, как показывает практика, являлось серьезной ошибкой.
Несмотря на схожесть, между Китаем и Японией существует ряд ключевых различий. Одно из них – размеры. Хотя экономика Японии номинально крупнее китайской, привлекательность обширного и быстро растущего рынка Китая, обладающего скрытым спросом на продукцию и услуги, превращается в фактор, стимулирующий торговых партнеров страны в большей степени, чем факторы, которыми когда-либо обладала Япония. Размер Китая предполагает и другое преимущество: в то время как Японии превратилась из производителя с низкими издержками в производителя с высокими издержками менее чем за поколение (и, в отличие от США, не имела иммигрантов, труд которых позволил бы смягчить подобный переход), Китай располагает обширными нетронутыми тылами с огромным предложением рабочей силы, что позволит стране подняться по технологической лестнице, не принося в жертву свое преимущество в сфере затрат. Таким образом, Китай использует свое доминирующее положение в трудоемких отраслях производства в целях продвижения наукоемких отраслей будущего. В дополнение к Гонконгу и Тайваню (и в определенной степени Сингапуру), которые выступают как основные поставщики и катализатор знаний, Китай также располагает энергичной зарубежной диаспорой, которая играет главную роль в его развитии и глобализации. Япония не имела подобного преимущества. Китай также получает более значительные зарубежные инвестиции (от которых в свое время отказалась Япония из-за страха перед доминированием иностранного капитала и угрозы японской культуре). Китай также готов открыть свою образовательную систему, чего нельзя сказать о Японии, и в дополнение к тому, что Китай отсылает своих студентов учиться за границу, в самой стране получает образование множество иностранных студентов из Азии и западных стран. Кроме того, в то время как поражение Японии о второй мировой войне ограничило ее расходы на оборону и возможности в данной сфере, Китай, являясь членом Совета Безопасности, все более активно участвует в жизни мировой общественности, что также обеспечит ему экономическое преимущество в дальнейшем.
Более значительный потенциал Поднебесной обусловлен и временем подъема экономической системы страны. Китай бросает вызов государствам с развитой экономикой на более ранней стадии своего развития, чем Япония, что обусловлено внутренней необходимостью обеспечения занятости населения (уровень занятости в Японии семидесятых и восьмидесятых годов был низким) в данном случае, на основе более низкого уровня затрат. Это означает, что, за некоторыми исключениями, невозможно воспроизвести японскую стратегию переноса производства в США, а это ограничивает возможности поглощения занятости «имплантатами». (Предприятия, созданные японскими производителями автомобилей в общем и целом завоевали позиции, принадлежащие ветеранам американской промышленности, но, по сути, обеспечили работой других американцев.) Другое отличие Китая от Японии заключается в том, что Соединенные Штаты урегулировали свои торговые споры с Японией на двусторонней основе, в то время как подобные разногласия с Китаем решаются в рамках Организации по международной торговле, что предполагает участие многочисленных сторон. Учитывая торговый баланс Китая (огромное активное сальдо с США, умеренное активное сальдо со странами ЕС и дефицит с азиатскими странами), натянутые отношения США и ЕС, растущий конфликт между развитыми и развивающимися странами в отношении дотаций на развитие сельского хозяйства, Соединенным Штатам будет трудно ограничить доступ Китая на свой рынок, особенно в силу того, что большая часть мира считает США недобросовестным торговцем.
Инновационный императив
Самое значительное отличие между Китаем и Японией заключается в их способности к инновациям и предрасположенности к предпринимательской и международной деятельности, что в равной степени важно в условиях современной глобальной экономики. Способность к инновациям заключается не только в деятельности ряда ученых и инженеров (хотя Китай в равной степени преуспевает и в этом направлении), но также обусловлено и историческим наследием. Исторически Китай является новатором, в то время как Японии всегда лучше удавалась имитация или дальнейшее усовершенствование, но не радикальные нововведения. Япония зачастую критически относится к своей образовательной системе, поддерживающей принцип обучения с использованием механической памяти и подчиненности группе и подавляющей новаторство. Образовательной системе Китая были присущи те же проблемы, но не на протяжении всей истории страны. В течение многих периодов своего имперского прошлого китайские города принимали иностранцев, представителей других религий и культур. В настоящее время, благодаря помощи иностранных инвесторов (которых Япония никогда не приветствовала в полной мере), Китай продолжает развивать эту традицию.
Предпринимательская деятельность всегда носила в Японии ограниченный характер, что объяснялось не только отсутствием традиций, но и стремлением к определенности и престижу (выпускники японских университетов стремились устроиться на государственную службу или получить работу в корпорации), системой родственного протекционизма и распределения, которая не оставляла шансов «чужим», а также отсутствием поддерживающей инфраструктуры (компаний с венчурным капиталом). Китай, несмотря на наследие традиций бюрократического контроля, на протяжении всей истории отличался терпимым отношением к предпринимательской деятельности. Во времена империи некоторые китайские купцы накапливали значительные суммы денег, хотя эти средства зачастую уходили на подготовку к службе в государственном аппарате или покупку соответствующей должности, а не тратились на расширение своего дела. Некоторые виды предпринимательской деятельности выжили в середине пятидесятых и с 1979 года получили дальнейшее развитие. Это означало, что, в отличие от Советского Союза, проводящий реформы Китай имел в своих рядах опытных предпринимателей. Наконец, китайцы, жившие за пределами страны, принесли с собой огромный предпринимательский потенциал и чувство энтузиазма. Поскольку государственная служба и занятость в сельском хозяйстве оставались прерогативой коренного населения, китайцы основывали процветающие предприятия, которые позже тоже внесли свой вклад в развитие экономики их родной страны. Напротив, выходцы из Японии, проживающие за пределами США, в Бразилии, в обществе, испытывающем страх перед гетерогенностью, в основном рассматривались как источник низкооплачиваемой рабочей силы, а не источник инвестиций, знаний и глобальных контактов.
Преимущества Китая в сфере инноваций, а также размеры страны и временной фактор, заставляют предположить, что в сравнении с влиянием Японии влияние Китая будет еще более значительным, определенным и еще более существенным с экономической точки зрения. Первоначальное воздействие на этот раз не будет смягчено притоком иностранных инвестиций, частично возмещающих потерю рабочих мест, или пересмотром курса валют. Подобный пересмотр, как свидетельствует опыт Японии, все равно не играет большой роли и будет иметь еще меньшее значение в Китае, где правительство осуществляет жесткий контроль в данной сфере и может использовать субсидии и другие стимулы в качестве компенсации за пересмотр валютного курса. Более того, появление препятствий в виде ограничений может иметь обратный эффект, подталкивая Китай на пути продвижения в сферы деятельности с более высокой маржой.
Драконы маленькие и большие
В восьмидесятых и девяностых годах ХХ века популярность японской темы в американских средствах массовой информации постепенно сошла на нет. Иностранные инвестиции в японскую экономику растворились на фоне низких процентных ставок, доступного банковского финансирования и раздутых цен на активы. С крушением фондовой биржи Токио в конце 80-х годов были аннулированы банковские ссуды, выданные японским компаниям, и США во многих случаях заполучили свои активы по «распродажным» ценам. То есть, американцы получили сигнал о том, что горизонт чист. Американская модель была реабилитирована или, по крайней мере, создавалось такое впечатление. Несмотря на возобновление роста и увеличение количества рабочих мест, в ХХ веке Соединенные Штаты не вернулись к нетто-балансу.
Как только тема Японии потеряла в США свою актуальность, пустоту заполнила вторая волна азиатских товаров. Четыре «тигра» или «маленьких дракона» – Тайвань, Гонконг, Южная Корея и Сингапур – поначалу воспринимались как «маленькая Япония». И в самом деле, в то время как эти четыре территории отвергли Японию за ее колониальное и военное прошлое, модель азиатского успеха была достойна подражания. Воспроизводя опыт Японии, эти экономические системы начали активно развивать трудоемкие сферы производства, не требующие применения сложных технологий, от которых Япония, с присущей ей высокозатратной структурой, была вынуждена отказаться, но в дальнейшем возобновила на более высоком уровне, что было ответной реакцией на растущие затраты и конкуренции со стороны Китая. Сегодня «тигры» тесно связаны с экономикой Большого Китая в качестве инвесторов и партнеров и играют ведущую роль в увеличении объемов торговли между азиатскими странами. Вместе взятые и по отдельности, «тигры» остаются основными экономическими моделями, которых придерживается Китай, следуя своим курсом.
Гонконг
Оставаясь британской колонией на протяжении полутора веков, Гонконг по большей части служил воротами в Китай. В шестидесятых и семидесятых годах ХХ столетия Гонконг представлял собой процветающую производственную базу недорогих товаров, большинство которых не составляли прямой конкуренции Японии уже использовавшей в то время более сложные технологии. Ввиду близкого соседства Китая и своего подчиненного положения, Гонконг стал более зависим от материка после запуска реформ, и эта зависимость была закреплена подписанием Совместной декларации 1984 года, в соответствии с которой Гонконг был возвращен Китаю в 1997 году. Чувствуя, как другие «тигры» дышат в затылок, а также испытывая давление конкуренции со стороны развивающихся производственных объединений Малайзии и Индонезии, компании, расположенные в Гонконге, воспользовались территориальной близостью и этническими взаимоотношениями для переноса производства на материк, основавшись сначала на близлежащем юге страны, а затем распространившись по всему Китаю. Это позволило Гонконгу развить конкурентное преимущество скорее в качестве предпринимательского и управленческого связующего звена, чем производственной базы. Сегодня в Гонконге много производителей игрушек, но не осталась ни одной фабрики по их изготовлению. Территории, конкурирующие с городскими центрами материка ( в частности, Шанхаем), стараются вновь вернуть себе главенствующую роль в деле финансирования и услуг, что является своего рода откровением для тех, кто видит будущее Соединенных Штатов как центра сервисной индустрии.
На первый взгляд опыт Гонконга имеет мало общего с Китаем. Небольшой по размерам, прозападный «на поверхности», обладающий свободным рынком, Гонконг не вызывает у Запада чувств, которые вызывают Япония или Китай. Тем не менее он продемонстрировал качества, которыми наделил экономику материкового Китая и которые стали ее неотъемлемой частью. К ним относится опыт в области технологического прогресса (в определенной мере), достигаемый благодаря солидным инвестициям в высшее образование, опыт сохранения потенциала знаний при переносе производства в местность с более низким уровнем затрат, мощный предпринимательский дух, способность развивать и вести не только мелкий бизнес, но и образовывать крупные, диверсифицированые мировые конгломераты, такие как Hutchinson Whampoa. C благословения и при поддержке материковых властей Гонконг, обладая значительными резервами и твердыми намерениями, также смог доказать возможность сохранения твердого курса валюты перед лицом жестоких атак биржевых дельцов, которые сумели добиться своего на других рынках. Это не сулит ничего хорошего надеждам Америки на укрепление юаня, даже при плавающем курсе.
Тайвань
После поражения националистов в гражданской войне, силы Чан Кай-Ши ретировались на остров Тайвань, где при поддержке американцев основали производственную экономическую систему, состоящую в основном из мелких семейных компаний и нескольких крупных государственных промышленных предприятий. Как и материковый Китай, Тайвань начал интервенцию в мировую экономику как производитель дешевых товаров, но со временем перешел на рынки более дорогих товаров, поддерживая трудоемкие отрасли за счет переноса производства на материк. Тайвань постепенно наращивал технологический потенциал, который не был решающим фактором, но все же позволял занимать определенную специализированную высокотехнологичную нишу и обеспечить должный уровень соотношения цены и качества, что позволило создать такие технологические конгломераты как Acer. Тайвань также успешно использовал интеграцию. Теперь это воспринимается как нечто само собой разумеющееся и учеными, и практиками, равно как и эффективная стратегия наращивания технологического потенциала и объединение многочисленных конкурентов и поддерживающих отраслей для осуществления проектов во имя достижения мирового лидерства в области производства такой продукции, как ноутбуки. Тайвань также является первой демократической структурой, которая когда-либо существовала в китайском обществе, причем структурой энергично развивающейся. Его иногда рассматривают как будущую модель Китая, хотя огромная разница в размерах несколько меняет акценты существующего порядка и стабильности – довод, который Китай использует для оправдания своего господства. Этот и другие факторы наводят на мысли о том, что тех, кто возлагает надежды на китайскую демократию, может ожидать разочарование.
Хотя Тайвань на протяжении многих лет поддерживал активный торговый баланс с США, это явление никогда не подвергалось тщательному анализу. Многое здесь объясняется геополитическими факторами. До официального признания КНР как государственного устройства Китая в конце 70-х годов, США считали законным правителем Тайвань и рассматривали его как бастион на пути распространения коммунизма. Даже после признания КНР Соединенные Штаты продолжали оказывать Тайваню поддержку, причем и в дальнейшем, после смены руководства, администрация США жестко возражала против угрозы Китая захватить остров силой. В такой ситуации правительство США не оказывало значительного давления на Тайвань в вопросах торговли. Другой фактор, который помог Тайваню (равно как Гонконгу и Сингапуру) избежать пристального внимания и нареканий, заключался в том, что его экспорт состоял в основном из промежуточных товаров, которые зачастую являлись составной частью продукции, выпускаемой под другими брендами. Японский экспорт, напротив, в основном состоял из конечной продукции, и активное сальдо торгового баланса достигало самого высокого уровня в заметной категории экспорта автомобилей. КНР пользуется теми же преимуществами в сферах, подобных производству запчастей для автомобилей (причем первые автомобили китайского производства в ближайшие годы на американском рынке не появятся), но стремится к созданию мировых китайских брендов.

Сингапур
Сингапур – третий (по значимости) китайский «тигр», который похож на Гонконг по размерам, также имеет относительно свободный рынок и занимает подобную позицию перевалочного пункта (преимущественно для стран Юго-Восточной Азии). За исключением редких конфликтов, связанных с цензурой средств информации, американо-сингапурские отношения носят благоприятный характер, и торговля не является значительным источником разногласий. Сингапур остается центром высокотехнологичного производства по мере того, как, подобно Гонконгу, пытается привлечь провайдеров услуг и укрепить свои позиции в качестве регионального штаба многонациональных корпораций. Сингапур прочно связан с Китаем, что отчасти обусловлено демографически (почти 80% населения Сингапура – китайцы) и закрепляется огромными объемами иностранных инвестиций. Во многом экономика Сингапура дополняет экономику Китая, то же справедливо и по отношению к его политической и социальной системам. Официально считающийся демократией, существующий в Сингапуре режим, вероятность изменения которого крайне мала, является потенциальной моделью для материкового Китая. Сингапур обладает и другими привлекательными для материкового Китая чертами: во многом, он представляет собой идеальное конфуцианское общество, с патриархальным руководством, масштабной национализацией, упором на дисциплину и жестким контролем со стороны компетентного, престижного и высокооплачиваемого бюрократического аппарата. У островной нации есть даже конфуцианские академии, и она близка к современной реинкарнации китайской империи, управляемой просвещенной династией и достойным правительством.
Южная Корея
Южная Корея является единственным «тигром», который не имеет отношения к Китаю (но также испытала влияние конфуцианства). Восстанавливая экономику после долгого периода разрушительной и жестокой японской оккупации, войны и внутренней вражды, Южная Корея, ВВП которой не превышал уровня многих африканских стран в пятидесятых годах, за сравнительно короткий период превратилась из аграрной страны в индустриальную державу. И все это несмотря на значительные расходы на оборону, явив пример, достойный подражания в глазах руководства Китая, заметно уставшего покровительствовать Северной Корее.
Активными участниками процесса модернизации Южной Кореи являлись так называемые chaebols, семейные конгломераты, которые благодаря щедрой поддержке правительства выросли до неимоверных размеров, диверсифицировав свою деятельность во всех возможных направлениях. Именно на долю этих конгломератов приходился основной объем корейского экспорта, в котором мелкий и средний бизнес также играют значительную, но, по большей части, вспомогательную роль. Ситуация начала меняться вслед за азиатским финансовым кризисом, причем потребовалась помощь МВФ, который обнажил многие недостатки системы chaebol, такие как отсутствие прозрачности, слабое управление, неконтролируемые займы и отсутствие стратегических целей. Удивительно, но Китай не потерял интереса к chaebols как модели китайский конгломератов, хотя и воспринял их неудачи близко к сердцу. Способность таких chaebols, как LG и Samsung, к реструктуризации и глобализации убедила правительство Китая продолжать использование опыта Южной Кореи в данной области (хотя, возможно, на этот раз не на основе семейной собственности), за исключением того, что Китай попытается сразу же попасть в более сфокусированные бизнес-группы. Китай также стремится к тому, чтобы перенять опыт Южной Кореи в плане использования возвращающихся студентов для укрепления технологического и управленческого потенциала страны.
Что касается торговли, Китай не оставил незамеченным тот факт, что резкий рост объемов корейского экспорта был напрямую связан с девальвацией воны во время азиатского кризиса, что является еще одной причиной противостояния призывам к укреплению юаня. Еще одним уроком, который извлек Китай из опыта Южной Кореи, является понимание важности проникновения на другие развивающиеся рынки, в частности на рынки стран Азии, что обеспечит страховку от неудачных ходов на рынке США и рынках других развитых стран, и является частью стратегии создания сильного азиатского рынка, подобного рынкам Европы и Америки.
Кризис, да не тот Азиатский финансовый кризис, начавшийся в Таиланде в 1997году и быстро распространившийся на другие страны Азии, вызывая обвал цен на акции и активы, послужил своеобразным водоразделом в регионе. Темпы небывалого экономического роста азиатских стран немедленно скатились до самых низких в мире. Термин финансовый «кризис» был употреблен неверно, поскольку в той же мере он имел отношение к краху институциональной и управленческой системы, обнажая их слабые стороны, такие как кумовство, коррупция, отсутствие прозрачности, слабое управление. Кризис вызвал изменение системы во всем регионе, хотя и не в том масштабе, который предсказывали многие западные аналитики.
Кризис также сказался на восприятии Азии Соединенными Штатами Америки, послужив причиной безосновательной реабилитации американской бизнес-модели, которая в то время выигрывала за счет процветающей экономики и набирающего обороты в США технологического бума. В этом заключалась одна из причин того, что в то время успехи Китая остались незамеченными. Китай, со своей стороны, увидел в своей способности противостоять кризису еще одно напоминание о том, что высокая степень зависимости от глобальной экономики является слишком рискованной и что развитие на мировых рынках должно идти рука об руку с развитием на национальном рынке. Стало также очевидным, что китайским компаниям, как и их азиатским коллегам, необходимо продолжать развивать те навыки, которые обеспечат их конкурентоспособность на мировом рынке.

Партнеры и соперники
Десятилетия назад об Индии и Китае говорилось как о двух гигантах, развитие которых потрясет мировую экономическую систему. Прогноз оправдался лишь наполовину. Индия вновь и вновь спотыкалась как раз тогда, когда, казалось бы, уже серьезно задумывалась над проведением реформ и была готова отказаться от удушающего государственного регулирования и протекционизма. Недавно Индия опять появилась в заголовках прессы, на этот раз это были сказки об экономической реструктуризации, быстрых темпах развития, привлечении иностранных специалистов, которые все же способствовали возобновлению интереса к стране иностранных инвесторов. Успехи Индии, особенно в области производства программного обеспечения, стали очевидными, как и реальность предсказания о том, что Индия догонит и перегонит Китай..2
Между Индией и Китаем не так много общего. Население обоих государств очень велико (около 1,3 млрд в Китае и 1 млрд в Индии). Обе нации имеют великую историю, гордятся созданными ими цивилизациями, не сумевшими, однако, выстоять в сложное время, и пережили период застоя, вызванный централизованной изоляционистской экономикой со свойственными ей побочными явлениями, вроде пышно цветущей коррупции. У обоих государств есть сильная многомиллионная диаспора, обладающая потенциальной возможностью помочь в развитии страны – китайская диаспора капиталом и бизнес ноу-хау, а индийская – образованием, опытом ведения бизнеса и знаниями передовых технологий. Оба государства работали над тем, чтобы освободить экономику своей страны от оков социалистического контроля, и, что, по иронии судьбы, именно коммунистический Китай (где, по общему признанию, данные процессы начались гораздо раньше) заметно обогнал демократическую Индию на пути либерализации экономики и вывода ее из лабиринта жесткого планирования и нормативной неразберихи. Обеим странам удалось привлечь ряд наиболее выгодных инвестиций в сфере технологических исследований и развития, что вызвало в США бурю споров о том, каким образом это может содействовать или, напротив, подорвать лидирующие позиции США в области высоких технологий.
Часто можно слышать об определенных преимуществах Индии. Во-первых, в стране уже более 50 лет развивается демократия. С точки зрения западного человека это является несомненным преимуществом, связанным с экономическим прогрессом в направлении демократизации, хотя на сегодняшний день пример Китая, кажется, заставляет задуматься над справедливостью такого представления. Благодаря своему политическому устройству Китай способен стремительно продвигаться вперед, тогда как Индия часто погрязает в болоте внутренних политических распрей. Вторым, по мнению большинства, преимуществом Индии является английский язык, имеющий здесь статус государственного, в отличие от Китая, где многие до сих пор не могут толком овладеть им (хотя в городских регионах заметен явный прогресс). В данном случае пример Японии говорит о том, что английский язык хотя и способствует, но вовсе не является обязательным условием выхода на глобальный рынок. Пока же знание английского языка помогает Индии продвинуться в тех областях, где отсутствие языкового барьера очевидно облегчает работу, например, в обслуживании центров обработки заказов, разработке программного обеспечения, что, кроме того, требует глубоких инженерных знаний. Третьим преимуществом Индии служит более продуманная и относительно независимая юридическая и финансовая система, а также большая прозрачность в действиях правительства. По крайней мере, в глазах иностранного инвестора прозрачность и разделение власти являются очевидными плюсами, правда буйно цветущая коррупция в обеих странах снижает связанную с ними фактическую выгоду. Как бы там ни было, этого преимущества, как выясняется, недостаточно уже в плане переориентации потоков инвестиционных денег. И наконец, в Индии средний класс сформировался раньше, чем в Китае, что является преимуществом в смысле рыночных возможностей и профессиональных навыков, однако сейчас Китай быстрыми темпами восполняет этот недостаток.
Недавно в Foreign Policy была опубликована статья3 с анализом нынешней ситуации в Индии, догоняющей и даже перегоняющей Китай. Кроме констатации преимуществ индийской юридической, политической и правительственной систем, авторы приводят два перекрывающих все аргумента: первый – то, что Китай полагается на иностранные инвестиции, одновременно является и доказательством и основанием его внутренних слабых сторон, и второй – Китаю, в отличие от Индии, не удалось организовать ни одного предприятия мирового класса, и ему не хватает предпринимательских навыков. Оба аргумента абсолютно некорректны. Иностранные инвестиции в Китайскую экономику говорят о его привлекательности как рынка и как экспортной платформы. Хотя на долю предприятий с иностранными инвестициями приходится добрая половина всего экспорта Китая, они в то же время играют значительную роль в совершенствовании инфраструктуры страны и росте профессиональной базы, от чего, несомненно, выигрывают сами китайцы, являясь партнерами в совместных предприятиях, повышая профессиональные навыки местных рабочих и развивая вспомогательные отрасли промышленности. Многие из таких местных конкурентов сегодня способны удовлетворить все потребности мультинациональных гигантов на китайской рынке за их деньги. Второй аргумент о том, что Китаю не достает предпринимательских навыков, также абсолютно необоснован. При самом беглом взгляде на экономику Таиланда, Малайзии, Филиппин и других азиатских стран становится очевидным, что китайцы там составляют костяк предпринимательского класса. Их участие в экономике континента, наряду с бизнесменами Тайваня и Гонконга, формирует ту модель делового поведения для местных предпринимателей перечисленных стран, которую мы с вами видим сегодня. И наконец, авторы статьи аргументируют свое мнение тем, что в Индии есть такие компании мирового класса, как Infosys и Wipro, а в Китае нет ни одного подобного предприятия. Снова неверно. Возьмем, например, отечественную компанию Lenovo (бывшая Legend), которой принадлежит четверть китайского рынка персональных компьютеров, что почти в четыре раза превышает долю рынка компании Dell. Haier, ведущий производитель бытовых приборов, сегодня работает на международном рынке и имеет заводы в Соединенных Штатах. В сфере телекоммуникаций компании Huawei Technologies и UTStarcom, среди прочих, сейчас уже заставляют считаться с собой на развивающихся рынках и становятся заметным фактором на развитых рынках. И это не говоря уже о великих китайских конгломератах, таких как тайваньский Acer или гонконгский Hutchison Whampoa, которые являются одними из наиболее диверсифицированных конгломератов в мире.
Вплоть до настоящего времени развитие Китая происходило гораздо более быстрыми темпами, даже в последние десятилетия, несмотря на процесс реформ, развернутый в Индии. Сегодня Китай все еще опережает Индию, хотя разрыв постепенно сокращается. Иностранные инвестиции в Индии остаются на уровне небольшой доли (порядка 10%) от аналогичной цифры в Китае, тем не менее этот показатель может вырасти, как только инвесторы, неоднократно обжигавшиеся на особенностях индийского рынка, почувствуют, что ситуация действительно изменилась, и что космополитские настроения не воспылают с новой силой. Несмотря на множество недостатков, Китай значительно продвинулся в плане строительства инфраструктуры и оптимизации нормативной базы. В демократической Индии правительство продолжает играть роль «сдерживающего фактора». Наконец, Китай является мировым конкурентом в самых разных отраслях – от текстильной промышленности до бытовых приборов, тогда как Индия занимает лишь узкий сектор рынка, в частности программное обеспечение, расчетные операции и центры обработки заказов. Это позволяет Индии занимать ощутимое положение на рынке внешних субдоговоров, однако не обязательно оказывает влияние на всю страну в целом, что крайне важно для прозябающей в бедности нации.
Из всего сказанного вовсе не следует делать вывод о том, что Индия в конечном итоге не сумеет стать одним из мировых лидеров или что она не сможет конкурировать с Китаем на глобальном рынке. Чтобы добиться этого, Индии необходимо преодолеть ряд препятствий. К их числу относятся и геополитические проблемы, в частности конфликт с Пакистаном за штат Кашмир (у Китая тоже есть проблемы с Тайванем, однако это, скорее, внутренние проблемы страны, с которыми она вполне может справиться собственными силами), и тревожащая иностранных инвесторов история нарушенных обещаний, в основе которой лежит внутреннее неприятие иностранных компаний, которое Китаю уже удалось побороть. (Кроме физических нападений на точки розлива кока-колы, в Индии нередко случались агрессивные атаки и погромы американских сетей ресторанов быстрого питания.) Индии также следует либерализовать свою экономику и исправить инфраструктуру, то есть провести работу в тех сферах, в которых Китаю уже удалось достичь определенного прогресса. Наконец, несмотря на то что за рубежом стремительно растет индийская диаспора, она не располагает достаточным капиталом и не имеет особого желания активно инвестировать в экономику своей бывшей родины. И, что более важно, в Индии нет ни Тайваня, ни Гонконга, которые могли бы не только служить моделями, то и стать отправными точками экономической реформы. (В частности, в Китае первые экономические зоны, открытые для иностранных инвесторов, располагались в непосредственной близости от Тайваня или Гонконга.)
В силу перечисленных причин Индия вряд ли сможет в ближайшее время догнать Китай, хотя она и будет оказывать более заметное, по сравнению с Китаем, влияние на ряд требующих активных знаний секторов глобальной экономики, особенно на сектор программного обеспечения. Возможно, еще более важно то, что Индия сильна в тех сферах, которые дополняют экономику Китая, в пользу чего свидетельствует активно развивающаяся торговля между двумя странами. Уже сегодня Индия предлагает конкурентные цены на ряд продукции (например, стальной прокат), необходимой быстро растущей экономике Китая, что способствует развитию мощностей и оптимизации структуры затрат. В будущем Индия также может начать поглощать инвестиции и расти за счет более дорогого Китая. Однако Китай располагает столь огромными человеческими ресурсами, что они могут компенсировать рост затрат на восточном побережье страны путем миграции рабочей силы, субподрядов и тому подобного, прежде чем ей придется отгружать продукцию в Индию, Вьетнам и другим более дешевым конкурентам. Независимо от того, когда это случится и случится ли вообще, вряд ли улучшится ситуация в тех секторах развитых рынков, на которые придется основной груз китайского влияния, а также на тех развивающихся рынках, которым придется сдавать свои позиции под натиском китайской экономики.


Купить книгу
Комментарии
+юёЄ№ | 15:16:00 2019-05-28
Доброго времени суток,
Предлагаем услуги сбора статистики по импортируемым и экспортируемым товарам РФ и стран СНГ,
проводим аналитику как по участникам ВЭД так и по участникам рынка Поставщиком,
формируем предложения на поставку товаров. Осуществляем сбор клиентских баз по различным направлениям деятельности и сферы услуг связанных с ВЭД.
Более подробно в нашем телеграмм чате t.me/SCSFEAchat (Система выбора поставщиков)
Наш телеграм канал: https://t.me/SCSFEA
+юёЄ№ | 01:11:56 2019-04-25
Уважаемые Коллеги и Партнёры,

ООО "Дальневосточная торгово-экономическая компания" оказывает помощь в прохождении процедуры таможенной очистки товаров следующих на регионы Российской Федерации из Китая,Тайваня, Японии,Кореи,Таиланда, США, Индии, Сингапура, Малайзии, Индонезии, Европы. Благодаря многолетнему опыту, профессионализму сотрудников, тесному взаимодействию с различными отделами и подразделениями контролирующих органов, мы обеспечим оперативное таможенное оформление с минимальными временными и материальными издержками. Наши специалисты отслеживают изменения российского законодательства, в частности Таможенного кодекса, особенности его применения (прецеденты на местах), в совершенстве знают правила оформления любых категорий товаров в соответствии с действующими режимами, что дает возможность профессионально и быстро принимать решения, мгновенно реагировать в любых ситуациях.

Консультационные услуги:
- Консультации по составлению внешнеторговых контрактов;
- Подготовка документации для проведения процедур таможенного оформления товаров;
- Получение разрешительных документов при ввозе иностранных товаров на территорию РФ;
- Подбор кодов товарной номенклатуры внешнеэкономической деятельности;
- Расчёт таможенных платежей за поставляемые товары.

Услуги поставщика:
- Согласование основных параметров сделки: сроки доставки и стоимость товаров на Вашем складе;
- Заключение контрактов с Вашим инопартнёром;
- Проведение оплаты Вашему инопартнёру за отгруженный товар;
- Проведение таможенной очистки товаров;
- Бухгалтерское сопровождение.

Для расчёта стоимости поставки товара присылайте запрос на эл.почту
Анонимно
Войти под своим именем


Ник:
Текст сообщения:
Введите код:  

Загрузка...
Поиск:
добавить сайт | реклама на портале | контекстная реклама | контакты Copyright © 1998-2020 <META> Все права защищены