/usr/local/apache/htdocs/lib/public_html/book/RUSS_DETEKTIW/LAWROWY/poludennyj_vor.txt Библиотека на Meta.Ua Полуденный вор
<META>
Интернет
Реестр
Новости
Рефераты
Товары
Библиотека
Библиотека
Попробуй новую версию Библиотеки!
http://testlib.meta.ua/
Онлайн переводчик
поменять

Ольга Лаврова, Александр Лавров. Полуденный вор



---------------------------------------------------------------
Источник: О. Лаврова, А. Лавров. Полуденный вор. М., 1991.
Подготовка текстов: 2001 Электронная библиотека Алексея Снежинского
---------------------------------------------------------------

Массивные замысловатые часы -- бронзовое литье прошлого века --
показывают двенадцать. В окна бьет солнце и освещает дорогую мебель в стиле
"ретро", ковры, сияющую хрустальную горку. Вещей слишком много, и
чувствуется, что хозяева их нежно лелеют. И тем более режет глаза
беспорядок: распахнутые дверцы шкафов, выброшенная на пол одежда. На столе
раскрыт небольґшой чемоданчик, возле которого облигации трехпроцентного
займа, женские украшения, золотой портсигар.
В комнате чужой человек -- вор. Спортивного вида, располагаґющей
наружности, лет тридцати с небольшим. Он сноровисто роется в белье; руки в
кожаных перчатках быстро перебирают простыни и скатерти, нащупывают тугую
пачку денег, метко кидают ее в чемодан. Вдруг вор замирает: в прихожей
хлопнула дверь.
Плотный самоуверенный мужчина с портфелем и в плаще торопливо входит в
комнату и останавливается, будто споткнувґшись.
-- Эт-то что?.. -- начинает он грозно. И осекается...
-- Обыск! -- отрезает вор, стоя к хозяину почти спиной. -- Изымаем
ценности, гражданин Шарипов. Коля! -- окликает он воображаемого помощника.
-- Стань на выходе, завмаг прибыл!
У Шарипова обвисают щеки.
-- Сейчас подпишите протокол и поедете с нами, -- цедит вор, выдвигая
последний ящик. -- Допрыгались до тюрьмы... Деньги и документы на стол!
Онемевший Шарипов выкладывает бумажник и документы.
-- Теперь соберите белье! -- командует вор. -- Рубашки, трусы, носки.
Живо-живо, я на работе! -- прикрикивает вор.
Шарипов неверными шагами направляется в смежную комнаґту.
Вор молниеносно укладывает добычу и, сделав шутовской прощальный жест в
сторону невидимого Шарипова, выскальзыґвает из квартиры.
На пороге появляется хозяин, молитвенно прижимая к груди несколько пар
носков.
-- Умоляю, дозвольте позвонить жене! -- произносит он, не сразу
замечая, что обращается к пустой комнате.
Постепенно ситуация начинает для него проясняться. Он прислушивается,
бросается в коридор, возвращается.
-- Обокрали! Всего-навсего обокрали!.. -- В блаженном облегґчении
завмаг всхлипывает и утирается носками...

x x x

А вор уже далеко. Он сходит по трапу самолета... Предъявляет в
гостинице паспорт на имя Шарипова... С лоджии первого этажа жилого дома
спускает чемодан в густо растущие внизу кусты... В поезде сбывает попутчице
золотую цепочку и кольцо...
Сменяются виды транспорта, пейзажи и города, а он, уверенґный и
неуловимый, не привлекает ничьего подозрительного внимания, пока в перронной
толчее, садясь в экспресс, отправляґющийся в Москву, не попадается на глаза
женщине, которая хмуро и пристально смотрит ему вслед. А затем горячо
рассказыґвает что-то человеку в милицейской форме.
И в то время, как вор любуется из такси московскими пейзажаґми, на стол
перед Томиным ложится его фотография с объявлениґем о всесоюзном розыске.
-- Кто таков? -- спрашивает Знаменский.
-- Глеб Царапов... Удачливый вор-гастролер, чтоб его ободраґло! Прибыл
в столицу. И почему-то считается, что я могу выудить его среди десяти
миллионов!..
-- Помчались, Саша! -- торопит Знаменский. -- Доцент небось
волнуется...

x x x

Доцент действительно волнуется, разговаривая с ними во двоґре
многокорпусного дома.
-- Все поняли, помните? -- проверяет его Томин.
-- Да помню-помню: здороваюсь, показываю сберкнижку. И тут подъезжает
ваша машина.
-- Главное, не нервничать, -- советует Знаменский. -- Средь бела дня и
под нашим присмотром вам ничего не грозит.
-- Просто я легко одет и как-то зябко... -- доцент смотрит на часы.
-- Пора, занимайте свой пост, -- решает Томин.
Доцент уходит к одному из подъездов и там останавливается, стараясь
принять непринужденную позу...
Издали во двор въезжает "Волга" с четырьмя пассажирами. Из машины
выходит коренастый блондин в кожаном пиджаке и машет рукой, подзывая
доцента.
Тот чуть медлит, украдкой косится на Знаменского и Томина и видит, что
они поглощены безмятежным занятием: поставив на скамью хозяйственную сумку,
перекладывают в нее свертки и буґтылки из авоськи.
Доцент неуверенно двигается к блондину и на полдороге, не утерпев,
снова оглядывается на своих заступников. В тот же миг "Волга" дает задний
ход, стремительно выезжая со двора. Блондин с невнятными воплями припускает
следом.
Тем временем из-за угла соседнего корпуса вылетает милицейґский УАЗ,
стараясь отрезать "Волге" путь к отступлению. Но перед ним мчится, закрывая
проезд на улицу, блондин в кожаном пиджаке.
-- И дернуло же вас оглянуться! -- говорит с досадой Томин.
-- Но вы оба стояли спиной... -- бормочет доцент. -- И абсолютґно не
обращали внимания... по-моему.
-- По-вашему.

x x x

Кожаный пиджак, разумеется, задержан, и теперь они с доценґтом
находятся у Пал Палыча. Здесь же присутствует Томин.
Задержанный Агафонов пока еще не сообразил, в чем признаґваться, а что
отрицать, и потому отпирается от всего чохом. Врет он на самых искренних
интонациях, без наигрыша, почти задушевно.


-- Я же все рассказал! Вы же записали!
-- А теперь мы спросим у товарища Пекуровского, -- усмехаетґся
Знаменский. -- Вы встречали человека, с которым находитесь на очной ставке?
-- Да. Позавчера у комиссионного магазина "Автомобили" он предложил мне
"Волгу". -- За крепкими стенами Петровки доґцент чувствует себя в
безопасности и держится с достоинством.
-- Да нет у меня никакой "Волги", хоть кого спросите!
-- Ладно-ладно, Агафонов. По цене? -- спрашивает Знаменсґкий у
Пекуровского.
-- На тысячу рублей ниже государственной.
-- Как он это мотивировал?
-- Дескать, подает на развод. Но раньше, говорит, надо ликвиґдировать
машину, чтоб жена не претендовала на долю.
-- И жены у меня нет!
-- Неужели я не понимаю, что ни "Волги", ни жены? -- отмахиґвается
Знаменский. -- Продолжайте, товарищ Пекуровский.
-- Ну... я в принципе согласился. И он мне отдал как бы в залог
техпаспорт, а я дал задаток. Условились, что сегодня он за мной заедет с
приятелями. А я захвачу зятя и поедем оформлять в какой-нибудь загородный
пункт.
-- Почему же не в городе?
-- Да здесь деньги ему выдали бы через три дня, и жена могла, дескать,
дознаться и поднять скандал. А там я плачу в кассу, и он сразу получает.
Потому что там нет условий для хранения денег...
-- И вы всему поверили? -- подает голос Томин.
-- Очень правдивым показался парень...
Знаменский взглядывает на Агафонова.
-- Да, пожалуй. Но потом все-таки обратились в милицию?
-- По счастью, жена засомневалась... в смысле -- моя.
-- Ясно. Ну? -- обращается Знаменский к Агафонову.
-- Товарищ что-то путает.
-- Будет вам, Агафонов. Мы же видели вас в "Волге". Горзнак у нее тот
же, что в техпаспорте, за который Пекуровский заплатил вам. -- Знаменский
показывает техпаспорт. -- Владельцем здесь значится И.П. Агафонов. А номер
машины, между прочим, фикґтивный. Стало быть, "Волга" краденая.
Агафонов встревоженно вскидывается:
-- Честно?
-- Честно.
-- Да чтоб я связался с таким делом! Да я лучше пойду в воду кинусь!
-- Наверно, хорошо плаваете, -- замечает Томин.
-- Что? -- не сразу понимает Агафонов. -- А-а... -- В настроении парня
наступает перелом. -- Правильно все товарищ Куровский рассказывает.
Подтверждаю.
-- Пе-куровский, -- поправляет доцент.
-- Давайте по порядку, -- говорит Пал Палыч. -- Что за машиґна?
-- Якобы знаменитого артиста. Самому неловко продавать, в лицо узнают.
И по знакомству сделали, как будто моя. -- Теперь Агафонов разговаривает
более однотонно и деловито. Говоря правду, он меньше заботится, чтобы
поверили.
-- Сказка для школьников.
-- А что мне, начальник, я сбоку припека. Взяли заместо вывески --
рожа, говорят, подходящая. И всей моей выгоды -- что вот пиджак выдали.
Ношеный, правда, но у меня и такого нет. Один ватник.
-- Оттуда, что ли? -- осведомляется Томин.
-- Да, от хозяина. Второй месяц как вышел, а тут эти ребята...
-- Кто они? -- спрашивает Знаменский.
-- А леший их разберет... Если подумать, -- помолчавши, говорит
Агафонов, -- то ничего мне не известно.
-- Ну-ну, Агафонов! -- сердится Томин.
-- Да вам ведь что нужно: фамилия, местожительство, где работают. А они
мне анкету не показывали. Звали меня Ванечка, я их -- Леша да Юра. И все.
-- Где познакомились?
-- Свела нелегкая у пивной бочки.
Пал Палыч и Томин переглядываются: только что разлетеґлись допросить,
только задержанный перестал запираться -- и осечка!
-- Приметы? -- хмурится Знаменский.
-- Люди как люди. Один повыше, другой пониже. Который повыше -- это
Юра, у него темные очки. А Леша -- тот лицом старше и лысоватый. За рулем
третий сидел. Боря... -- Агафонов приостанавливается. -- Я описывать не
умею... Ну, выпить не дураки. Одеты -- дай бог каждому. А больше ничего
приметного.

x x x

В вагоне метро все места заняты. У тех дверей, что обращены к стене
тоннеля, Раиса Глазунова стоя читает журнал. Безукоризґненно одетая и
причесанная, с выражением независимости на лице, она являет собой образчик
очаровательной деловой женґщины. Неподалеку вор -- Глеб Царапов,
придерживаясь за поґручни, рассматривает ее одобрительно, но в общем-то от
нечего делать.
На очередной остановке поезд заполняют пассажиры, возниґкает давка, и
Царапова притискивают к Раисе. Она пытается откинуться назад, вор близко
видит ее глаза и нахмуренные в легкой досаде брови. Из желания порисоваться
или поддавшись галантному побуждению, он опирается ладонями в дверь,
отжиґмает толпу назад и сдерживает ее напор, освобождая вокруг женщины
некоторое пространство.
-- Читайте.
-- Благодарю, -- насмешливо произносит она и, стоя в кольце его рук,
читает до следующей остановки. Там платформа оказываґется расположенной со
стороны Раисы и она выходит, оставив вора несколько разочарованным: он
привык к вниманию. Но прежде чем скрыться, Раиса оглядывается, а сквозь
стекло закґрывшихся дверей он прощально и иронически приподымает руку.

x x x

Пригородный поселок. Глухой забор и крепкие ворота, в котоґрых
прорезана калитка. Раиса Глазунова нажимает кнопку звонґка и нетерпеливо
притопывает ногой. Наконец калитка отворяется, взору Раисы предстает давно
небритый мужчина неопредеґленного возраста.
-- Здравствуйте, Борис Анатольевич... Кажется, вы меня не узнаете, --
снисходительно улыбается Раиса, замечая, что тот изрядно "под банкой". --
Красный "жигуль", левое крыло и дверца.
-- Помню, -- говорит хозяин. Привалясь плечом к забору, он не проявляет
желания впустить женщину внутрь.
-- Не сделали! -- догадывается она, мрачнея. -- Это уже форґменное
свинство! Вы же знаете, что в среду я уезжаю!
-- Где среда, там и пятница, -- тянет хозяин.
-- Да поймите, мы едем компанией на трех машинах. Вы попґросту срываете
мне отпуск!
-- Как-нибудь перебьешься. Приболел я.
-- То бишь запил. Ох, мужики!
Из-за ее спины с механиком здоровается проезжий, который затормозил
против ворот.
-- Боря, -- спрашивает он, -- чего-то у меня внизу звякает, не пойму.
-- Тронься, -- просит механик.
Тот трогает машину, проезжает метра полтора.
-- Жмунькает, -- мгновенно ставит диагноз автомеханик. -- Крестовина.
-- А-а... Вот спасибо тебе! -- И автомобилист отъезжает. Этот короткий
диалог напоминает Раисе, что ее собеседник -- не только обманщик и пьяница,
но и искусный мастер.
-- Борис Анатольевич, миленький, -- говорит она. -- Будьте человеком!
Если я в среду утром...
-- Не-е. На той неделе.
-- Тогда я забираю машину!
Соловые глаза мастера открываются пошире. Помедлив, он отступает назад,
давая Раисе войти. Она обегает взглядом двор и оборачивается к хозяину с
вопросительным и сердитым видом.
-- Нету, -- сообщает он. -- Увели.
-- То есть как? -- медленно спрашивает она.
-- Не знаешь, как уводят?.. Хошь кричи, хошь плачь -- "жигуля" нету!
-- Я, кажется, не кричу и не плачу, -- каменным голосом говорит Раиса.
-- Но зачем вы морочили голову?
-- Да ведь жалко, начинаешь переживать,-- лицемерит хозяин. -- А это,
может, кто из своих. Может, еще пригонят.
-- Из каких "своих"?
-- Из поселковых ребят, здешних. Тут вот свадьбу играли, трое суток
колобродили, может, кто под парами и того...
-- Борис Анатольевич, вы заявили в милицию? -- пресекает Раиса его
скороговорку.
-- Не.
-- Послушайте, вы, конечно, нетрезвы, но все же в своем уме? Я вам
доверила машину -- машина пропала. Вы за нее в ответе. И не лопочите мне про
свадьбу!
Видно, механик ожидал "ахов" и "охов", его удивляет проявґленное
женщиной присутствие духа.
-- Если без скандала, полюбовно если -- буду тебе понемножку
выплачивать... сколько смогу. Но чтоб милиция не цеплялась, так и знай! А
иначе -- и не видел, и не слыхал, и ничего не ведаю, поняла?
-- Нет! Не на таковскую напали! -- взрывается Раиса.

x x x

Квартирная хозяйка, словоохотливая женщина средних лет, вводит Царапова
в комнату. Он снимает себе жилье.
-- Вот, пожалуйста, эта комната.
Вор осматривается и, перегнувшись через подоконник, выгляґдывает за
окно.
-- Вид из окна у меня превосходный! -- заверяет хозяйка.
-- А балкон справа тоже ваш?
-- Нет, балкон в другой квартире и даже в другом подъезде.
-- И что там за соседи? Очень шумят?
-- Мертвая тишина! Летом они на даче... Тахта у меня, пощуґпайте,
мягкая...
-- Это немаловажно, -- улыбается вор. -- Что ж, пожалуй, поживу. Такие
подробности, как прописка, вас не беспокоят?
-- Н-ну... -- мнется женщина.
-- Я бы с удовольствием, но при командировках мы должны прописываться в
ведомственной гостинице. А условия там, сами понимаете... Да не
беспокойтесь, заплачу вперед, гостей водить не собираюсь, мы с вами поладим.
-- Ну... хорошо. В конце концов, приличного человека видно...

x x x

Знаменский и Томин получают взбучку от начальства. Начальґство новое,
чего от него ждать, никто пока не ведает.
-- Позорный провал операции! -- Полковник не дает воли эмоциям, но
заметно, что очень недоволен. -- Вы себя обнаружиґли и упустили шайку
буквально из рук!
-- Виноваты, товарищ полковник.
-- Безусловно. И будет приказ о наложении взысканий.
-- Оперативную часть разрабатывал я, -- заявляет Томин. -- Знаменский
присутствовал для оформления следственных дейстґвий.
Полковник бросает на него острый взгляд.
-- Вы инспектор или адвокат? -- И, не дожидаясь ответа, продолжает: --
Каким образом сорвалось преследование?
-- Не могу понять. Куда-то они очень ловко нырнули. Все ближайшие
патрули были оповещены по рации.
-- Даю сорок восемь часов на разработку плана мероприятий.
-- Ясно, -- вместе отвечают Знаменский и Томин.
Полковник делает пометку в настольном календаре.
-- Вопрос второй, -- адресуется он к Томину. -- У вас дело Царапова.
Что предпринято?
Томин мог бы сказать, что вопрос несерьезный. Даже нет уверенности, что
вор в Москве. А если б уверенность и имелась, все равно ничего толкового
предпринять пока невозможно. И практически никакого дела нет, а есть лишь
мечтание поймать гастролера. Прежнему начальнику Томин так и отрапортовал
бы. Впрочем, тот не задал бы подобного вопроса.
-- Пустые руки, товарищ полковник, не с чем вести розыск. Направил
запросы по всем местам, где за ним числятся кражи. Рассчитываю на вас в
смысле сроков.
-- Хорошо. Будет шифровка о немедленном исполнении. -- Полковник
оборачивается к Пал Палычу. -- А вы, раз уж работаґете сейчас в одной
упряжке, примите к своему производству и дело Царапова.

x x x

А Царапов прогуливается по улице, наметанным глазом окиґдывает фасады и
публику. По одежде, машинам, заворачивающим в проезды между домами, по
множеству известных ему признаков определяет он степень зажиточности
квартала и удобство его для своих целей. Облюбовав два дома, стоящих друг
против друга, вор входит в один из них и поднимается на лестничную площадку
перед последним этажом. В руке он несет рулончик, закатанный в газету.
Когда занята наблюдательная позиция и противоположный дом оказывается
как на ладони, из рулончика появляется подзорґная труба и вор принимается за
изучение освещенных окон, которые не задернуты занавесками...

x x x

Раиса Глазунова явилась к механику с подкреплением: сегодня рядом с ней
преданная подруга Татьяна, на первый взгляд бой-баба.
Автомеханик трезвый, злой, но более вежливый, чем накануне. Стараясь не
смотреть на Раису с Татьяной, говорит куда-то в пространство:
-- Зачем же я, да при вашей подруге, буду признавать такой факт? Такого
факта не было.
-- То есть вы не брались выправить мне крыло и дверцу? -- с
перехваченным горлом произносит Раиса.
-- Совершенно верно, девушка. Для ремонту есть автосервис. Я же, если
кому помогу, то исключительно по дружбе. А вы мне незнакомы.
-- Ах, вот как?! -- угрожающе надвигается на него Татьяна. -- Ну тогда
имейте в виду, я где угодно поклянусь, что я лично приґсутствовала, когда вы
брали машину в ремонт!
-- Спасибо, предупредили. Буду иметь в виду. Вспоминать буду, с кем в
тот день напролет пиво пил. Ребята подтвердят. И кончен наш разговор,
девушки. -- Он поворачивается и идет к дому.
-- Этот подонок думает, что меня можно без хлопот ограбить! --
восклицает Раиса.
-- Эх, прийти бы с мужиком, который может морду набить! Другой был бы
разговор!
-- Ты весь миллион моих друзей знаешь. Кто? -- Раиса недолго ждет
ответа подруги и сама подытоживает. -- Людей навалом, а настоящего мужика
нет!
Обе не обращают внимания на "Волгу", которая въезжает в ворота. Из нее
вываливается Пузановский, грузный, лет пятидеґсяти мужчина "авторитетной"
наружности.
-- Здравствуйте, мастер, -- говорит Пузановский.
-- Здравствуйте... гражданин, -- с запинкой откликается мехаґник.
Этим "мастер" и "гражданин" они быстренько условились: я тебя не знаю
-- ты меня не знаешь.
-- Чинить машину? -- поворачивается Татьяна к новоприбывґшему.
Тот издает нечленораздельное междометие, которое можно понять скорее
отрицательно и перехватывает инициативу.
-- Что-нибудь случилось? Конфликт? -- обращается он к Раисе, стремясь
уйти от вопросов Татьяны.
-- Совсем маленький, -- саркастически отвечает женщина. -- Я отдала в
ремонт "Жигули", и теперь машины нет!
-- Где же она?
-- Вчера сказал -- угнали. Сегодня говорит, что вообще не брал!
-- Черт-те что! Машина здесь? -- рявкает Пузановский на механика.
-- Нету, -- опасливо и виновато отзывается тот.
Пузановский сглатывает ругательство и вновь переключается на женщин.
-- Что вы собираетесь делать?
-- Заявить в милицию, что же еще!
-- Да, конечно... Садитесь, я подброшу. Я и минуты здесь свою машину не
оставлю! -- Он торопливо открывает перед подругами дверцы. -- Прошу вас,
прошу...
Прежде чем сесть, Татьяна придвигается к автомеханику:
-- Таких, как ты, надо отстреливать в детстве!

x x x

На уличных часах без десяти двенадцать. Вор с чемоданчиком идет на дело
-- собранный, пружинистый, почти праздничный. Впереди -- облюбованные им
дома-близнецы.
Дверь квартиры задерживает его на одну-две секунды: к проґбою замка он
приставляет ребром что-то небольшое, плоское, отсвечивающее металлом.
Слышится гудение, потом щелчок, и Царапов убирает приспособление в карман.
Дверь послушно откґрывается и затворяется за ним.
В комнате он останавливается, опускает на пол чемодан и
медленно-медленно обходит по кругу, ни к чему не прикасаясь, сосредоточенный
и самоуглубленный. Не шарит суетливо глазаґми по стенам, даже не выделяет
особо каких-то предметов, но, кажется, словно ему сейчас слышны голоса вещей
и каждая сообщает о своем местонахождении.
Круг завершен. Вор стряхивает оцепенение и уверенно открыґвает одну из
секций мебельной стенки...
И вот уже шагает с чемоданом прочь от подъезда, заворачиваґет за угол
-- и нет его.
Час спустя у подъезда роится кучка соседей: идут обычные в таких
случаях пересуды.
-- Четырнадцатую квартиру обворовали!
-- Шесть магнитофонов взяли!
-- Четыре, -- поправляет подросток.
-- Ну магнитофоны -- не горе, -- говорит одна из женщин.
Ветхая старушка подхватывает за женщиной:
-- Какое горе, милая! Хоть потише станет, спасу не было. В однех руках
шесть магнитофонов!
-- Четыре, -- упрямо вставляет подросток.
-- Много он вам мешал, -- заступается за потерпевшего мужчиґна с
хозяйственной сумкой. -- Всю жизнь по экспедициям, два месяца здесь, а
десять -- нету. Одна у человека радость была, музыку послушать!..
Из подъезда выходит Томин, и беседа прерывается.
-- Товарищи! -- обращается он к собравшимся, -- кто-нибудь был вблизи
подъезда около двенадцати часов?
-- Да я почти безотлучно, -- откликается старушка.
-- Посмотрите, такой вот мужчина. Проходил он мимо вас в подъезд и
обратно?
Старушка взволнованно рассматривает фотографию.
-- Это жулик? Никогда не подумаешь!
Через плечо старушки заглядывают любопытные, и вот уже карточка пошла
по рукам.

x x x

-- Всю захватали, а толку чуть, -- говорит Томин, бросая фотогґрафию
Царапова на стол. -- Однако почерк его.
Вернувшись на Петровку, тройка заседает в кабинете Знаменґского. Дело
Царапова начинает обретать плоть.
-- Есть хоть предположения, чем он вскрывает двери? -- спраґшивает
Знаменский у Кибрит.
-- Нет, Пал Палыч, совершенно "нестандартный" инструмент.
-- Наш Цап-Царапов еще войдет в историю криминалистики! -- усмехается
Томин. -- Очень ловкий прохиндей! И звериный нюх -- ведь ни разу не полез в
квартиру, которая поставлена на сигнализацию! А сегодня с этими
магнитофонами? Даже по шкафам не рылся, пошел и достал. Причем какие
магнитофоны -- два наушных, роскошный "Шарп", "Грюндик"! Унес, и никто не
видал!
-- И, по-вашему, он работает без наводчиков? -- спрашивает Кибрит.
-- При его разъездах установить контакты на местах -- маловеґроятное
дело, -- возражает Знаменский.
-- Но как он в чужом городе определяет, у кого что взять? -- продолжает
сомневаться Кибрит.
-- Не знаем, -- разводит руками Томин. -- Наверняка мы знаем одно:
Царапов всегда орудует в полдень.
-- Какая-нибудь суеверная примета, -- замечает Кибрит.
-- Дай-ка, Паша, справочки с мест. Покопаюсь еще раз... -- Томин
углубляется в изучение ответов на запросы.
-- Между прочим, вы не забыли, что выговоры по автоделу висят? --
спрашивает Кибрит.
-- Это, Зиночка, незабываемо. Завтра -- кровь из носу -- начальству
нужен план расследования, -- вздыхает Пал Палыч.
-- Шурик, отвлекись от вора!
-- Сейчас, Зинаида. -- Томин продолжает возиться с бумагами. -- Про
план я помню. Сейчас составим грандиозный план, как переворошить всю
автомобильную подноготную города и обласґти...
Махнув на него рукой, Кибрит достает технический паспорт на машину и
заключение экспертизы, протягивает Пал Палычу.
-- Мы думали, только горзнак подделан. Оказалось, весь техпаспорт
фальшивый. Но подделка на очень высоком уровне. При разовом изготовлении
подобного качества добиться нельзя.
-- Налаженное производство фальшивок? Такой размах?.. Эх, как мы с
доцентом напортачили! Остались в наследство никчемґный Ванечка и красивые
следы удравшей задним ходом "Волги".
-- А слепки с них сняли?
-- Сняли. Изобразили тщательную работу на месте происшесґтвия.
-- Послушай, Пал Палыч... -- Некая мысль бродит у нее в голове, но еще
не оформилась. -- Если "Волга" из угнанных, то найти бы хозяина... Я,
правда, не знаю, что это даст, но...
Томин захлопывает "воровскую" папку:
-- Никаких зацепок. Только через сбыт краденого... Ну-с, к вашим
услугам. Каким это манером ты собираешься найти хозяґина "Волги"?
-- По-моему, любой владелец скажет, что, например, левая задняя резина
у него самая стертая, переднюю правую недавно чуть не пропорол об гвоздь и
осталась метка и так далее. Я могу составить подробное описание. А вдруг...
-- Ты, оказывается, фантазерка, -- усмехается Томин. -- Но трудолюбие
надо поощрять, Паша. Выдай ей слепки.

x x x

У тех, кого нашим героям так хотелось бы изловить, тоже заседание. В
квартире Пузановского собралась уголовная компаґния. Кроме самого хозяина и
автомеханика Молоткова присутстґвуют Печкин, Тыква и Самородок. По форме
главенствует Пузановский, по сути заправляет Печкин. Он минутами звероват,
но без ярко выраженной блатной окраски в речи и повадках. Однако ухмылка
выдает натуру хитрую, властную и жестокую.
-- Это куда ж тебя повело? А, механик? -- мрачно, с расстановґкой
спрашивает он Молоткова.
-- Да, куда? -- подхватывает Пузановский и подкрепляет фразу энергичным
движением руки, в которой зажата надкушенная сосиска. Пузановский почти
всегда жует.
Вскакивает Тыква.
-- Уж ты падла!.. Себе кусок рвешь, да? В одиночку? -- впадает Тыква в
блатную истерику. -- А знаешь, что за это бывает? -- Трепеща от возбуждения,
он выхватывает из кармана нож и поигрывает им.
Хотя Тыква наслаждается пока лишь воображаемой распраґвой, Молотков
следит за ним неотрывно. И когда тот, пугая, делает выпад, в руках у
автомеханика оказывается стул.
-- Уйди, припадочный!
Пузановский перестает жевать. Ему нужен не мордобой, а воспитательное
мероприятие в его, так сказать, коллективе.
-- Леша... -- просительно окликает он Печкина, которому картина
потасовки доставляет некоторое удовольствие.
-- Ладно, будя ножиком играть, -- решает Печкин. -- Хотя я лично Тыкву
понимаю.
Пузановский вслед за Печкиным принимает суровый вид.
-- Вот, Боря, до чего дошло! -- укоряет он механика. -- Мы тебе
разрешили калымить по ремонту. Но если заказчик от тебя идет в милицию...
-- Данилыч! Да постыдись! -- возмущается Молотков. -- Они разрешили! Да
что бы вы без меня! Кто вам номера-то перебиваґет? Кто выучил машины из-под
любой страховки брать? Кто вас вывез, когда задним ходом драпали? А
Константина кто предосґтавил? -- Автомеханик указывает на сидящего на отшибе
Самоґродка. -- И теперь нож сулите?!
Настроение присутствующих смягчается: заслуги Молоткова несомненны.
-- Говори, куда продал машину! -- требует Печкин.
-- Не продавал я ее. Есть по деталям, по железу незаменимый человек. И
месяц назад привозит своего "жигуля", как есть в лепешку. Аж стонет и
плачет: сделай. А делать там -- сдуреешь! Ну и тут подвернулась эта бабенка
с машиной. Марка та же, цвет тот же... Глядел-глядел, плюнул и пустил на
замену!
-- Спиваешься, механик! -- припечатывает Печкин. -- Раньше ты из любой
лепешки обратно вещь слепил бы! Сядешь через водку.
-- Ничего они не докажут! Ну был участковый, покрутился-покрутился, с
тем и ушел.
-- Он срока не тянул, он смелый! -- язвит Тыква.
Самородок в своем углу поднимается и прокашливается.
-- Будешь говорить? -- спрашивает Пузановский. -- Слушаем нашего
Самородка.
Самородок, поглощенный своим "призванием", органически безнравствен.
Всех присутствующих, за исключением Молоткова, он глубоко презирает.
-- Я делаю все, что вам требуется, -- жидким тенорком начинаґет он. --
Печати, бланки, права, всякие дерьмовые справки -- извольте. Но я работаю на
четких условиях: вы субсидируете мои научные исследования...
Тыква насмешливо цокает языком.
-- Да, мое изобретение мирового масштаба! -- взвизгивает Самородок. --
За мою универсальную антиржавчину мне проститґся все! Я еще буду за вас
ходатайства писать насчет амнистии! И я предупреждал: не втягивайте меня в
ваши подробности. Меня это отвлекает. Я занятый человек, поймите наконец!..
Но должен заявить, что нахожу недопустимым обращение с Борисом Анатольичем.
Это мастер, у него в пальцах больше ума, чем во всех ваших мозгах. Я
протестую! -- срывается он на фальцет и неожиґданно садится.
В наступившей паузе явственно слышна работа челюстей Пузановского.
-- Слышь, Пузо, -- ворчит Печкин, -- хватит жрать одному.
-- Разве я жру? -- изумляется тот. -- Жую по мелочи от нервов. Сейчас
будем ужинать, но надо подвести итог.
-- Чтоб меж собой никаких тайн, -- говорит Печкин.
-- Верно, Леша. С кем что случится -- немедленно сообщать!
Компания вразброд одобряет резолюцию. Самородок пожимаґет плечами.
Тыква придвигается к Печкину и шепчет:
-- Я слыхал, того покупателя... который с юга... вроде водолазы ищут.
Пузу сказать?
-- Обожрется от нервов -- лопнет. Да и нам-то с тобой что? Покупатель
тогда просто не пришел... почему-то. Верно?
Тыква мечтательно улыбается, и Печкин отвечает ему мерзкой своей
ухмылкой.

x x x

В комиссионном магазине радиотоваров Томин идет вдоль прилавка,
рассматривая выставленную аппаратуру.
-- О-о! -- говорит он с непринужденностью толстосума. -- Это у вас
"Шарп" с индикаторной шкалой? И что, никто не берет?
-- Только вчера поступил, -- объясняет продавец.
-- Если в порядке, возьму. Выпиши. А там никак "Грюндиг" с приемником?
Я чувствую, куплю полмагазина! И мы с тобой все это будем красиво и долго
заворачивать... -- Понижает голос. -- Найди мне еще парочку наушных --
"Сони", "Акай", а?
Продавец уважительно склоняет голову.
-- Вчера были и сразу проданы...
Забрав чеки, Томин направляется в помещение, где произвоґдится прием на
комиссию.
-- Простите, вчера тоже вы работали? -- спрашивает он очкасґтого и
надменного приемщика.
-- Да, я, -- величественно подтверждает он.

x x x

На допросе у Знаменского он утрачивает, однако, свою величаґвость...
Пал Палыч читает вслух написанное:
-- "Гражданин, принесший вышеупомянутые магнитофоны, мне незнаком и ни
на кого из моих друзей не ссылался". Просто некто с улицы?
-- Товарищ следователь, к нам все приходят с улицы! И потом: я смотрю и
оцениваю вещь. Человека я не замечаю, только его товар. Я товаровед.
-- А своего брата заметите?
-- Мой бедный брат умер в детстве.
-- Зато двоюродный жив, имеет жену и двух дочерей. И здесь, в
квитанции, они числятся у вас сдатчиками тех самых магнитофоґнов.
Чтобы избежать взгляда Пал Палыча, товаровед снимает и протирает очки,
бормоча:
-- Вы же знаете наше дурацкое правило: от одного человека не принимать
двух одинаковых вещей... Потом нужно ждать, пока не продадут...
-- А ему срочно требовались деньги, -- договаривает Пал Палыч.
-- Да, очень просил, и я вошел в бедственное положение...
-- Записываем: вы взяли магнитофоны за наличные и оформиґли их на своих
родственников. Так?
-- Нельзя ли добавить, что это из сочувствия... и поддавшись на
уговоры.
-- Смотря сколько он получил по сравнению с продажной ценой.
-- Несколько меньше, конечно...
Знаменский ждет.
-- Примерно, половину, -- договаривает товаровед.
-- И расстались взаимно довольные. И не было мысли, что скупаете
краденое?
-- Нет! Я бы никогда, никогда!.. Человек внушал абсолютное доверие!
-- Немножко, значит, посмотрели на него?
-- Немножко посмотрел...
-- А если он еще раз наведается?
-- Зачем? -- вздрагивает товаровед.
-- За тем же. Вы нас известите?
-- Д-да... ах да, непременно! Теперь, когда я узнал... Немедленґно!
Прямо-таки взрыв гражданского энтузиазма, -- думает Пал Палыч, -- но
нет, такой вот старый лис помогать милиции не станет.

x x x

Пекле второго безуспешного визита к автомеханику Раиса подала заявление
о пропаже "Жигулей" в милицию и теперь регулярно наведывается сюда,
домогаясь результатов.
-- Ну как? По-прежнему на точке замерзания? Все никаких доказательств?
-- агрессивно спрашивает она у молодого лейтеґнанта.
-- Объективных доказательств нет, но...
-- Да куда же я свою машину дела? -- перебивает Раиса. -- Или я,
по-вашему, сочиняю?!
-- Вы послушайте, что я хотел сказать. Материал ваш на Петґровку ушел.
Туда все нераскрытое сейчас затребовали насчет автомобильных дел. Вызовут
вас, успокойтесь!
... И действительно, вызвали и выслушали -- с некоторым недоумением.
-- Странная история, -- говорит Пал Палыч. -- Если человек кормится
частным ремонтом, зачем ему привлекать внимание милиции?
-- Проще на улице угнать, чем у своего же клиента, -- добавляет Томин.
-- Я понимаю, нелогично, -- нервничает Раиса. -- И все-таки Молоткову
точно известно, где мой "жигуль"! Голову даю на отсечение!
-- А как вы к нему попали-то? -- осведомляется Томин.
-- У меня случилась авария. Когда я остановилась, подлетел какой-то
тип, начал утешать. А я ужасно расстроилась, потому что в отпуск мы
собирались... В общем, он понял, что у меня горит и всучил координаты этого
подлеца автомеханика. Он, говорит, мою "Ниву" поднял буквально из руин и в
рекордный срок!.. Наверно, из той же шайки. Если б я запомнила номер... --
Она помолчала. -- Неужели ничем невозможно помочь?.. Конечно, и расписки я
не брала и свидетелей нет... Но хоть бы припугнуть! Он же трус, и вдруг его
на Петровку -- да он проговорился бы от страху! Он даже постороннего
человека испугался, который тольґко прикрикнул!
-- А что за посторонний? -- на всякий случай спрашивает Пал Палыч.
-- Какой-то автовладелец. Застал нас у Молоткова, я была с подругой. --
Раиса приостанавливается и хмурится, вспоминая. -- А знаете, он вел себя
странно... Совершенно ошалела с этой катавасией, все доходит задним числом!
-- И спешит рассказать: -- Он услышал, из-за чего скандал, и скорей-скорей
нас в машину и увез. Мы просили довезти до милиции, а он поехал куда-то на
край света, обратно еле добрались!
-- Вы не слишком подозрительны? -- мягко спрашивает Пал Палыч.
-- Да нет же! Он вовсе не посторонний, я уверена, он заодно с
Молотковым! Здоровенный, толстый, как бегемот, -- рессоры стонут. Лицо
широкое, сплошные щеки. Какой-то нос, глазки -- для порядка, остальное --
щеки, загривок и шея... Никого не напоминает? -- спрашивает она, сердясь.
-- К сожалению, нет, -- отвечает Томин.
-- Что ж, не буду отнимать дорогого времени. -- И Раиса выходит, не
прощаясь.

x x x

Преданная Татьяна дожидалась подругу у ограды Петровки, тридцать
восемь, и, негодуя, приняла рассказ Раисы о разговоре у следователя.
-- В общем, остается самой найти машину и украсть обратно... -- Раиса
говорит пока просто так, с горькой усмешкой. -- А интересно, за угон
собственной машины судят?
-- Показали бы мне гараж, где она стоит, я бы его зубами прогрызла! --
ожесточенно гудит Татьяна. -- За справедливость пусть хоть вешают!
В квартире у Раисы подруги продолжают за чаем обсуждать историю с
пропажей машины.
-- В жизни не было так тошно! Как будто всю истоптали и заплевали, --
жалуется Раиса. -- Ограбили, унизили! Этого Моґлоткова, кажется, убила бы...
Как мне этот "жигуль" достался! Ведь до сих пор в долгах!
-- Я ли не знаю... -- мрачно отзывается Татьяна.
-- Нет, даже ты не знаешь... У меня были одни колготки! Я их стирать
боялась!
Татьяна молча обнимает подругу.
-- Не могу я смириться! -- говорит Раиса ей в плечо. -- Я должна что-то
сделать, а то рехнусь!.. Слушай, ты помнишь, как мордатый гаркнул на
механика? Ведь совершенно по-хозяйски! Если человек первый раз, он сначала
зайдет, спросит. А он сразу въехал. И сам отпер ворота.
-- Да, ты права...
-- Да! Толстяк у них главный! И недаром они притворялись! Ты же не
будешь ни с того ни с сего говорить мне "гражданка" и скрывать, что мы
знакомы. Между ними что-то есть, что надо скрывать.
-- Райка, ты к чему клонишь?
-- Надо их выследить, Танюша. Всю шайку! И тепленькими выложить на
Петровку!
-- Да как?! С ума сошла!..
-- У меня в голове уже план! -- Раиса оживилась, загорелась. -- Возьму
машину у Кольки и еще у кого-нибудь на переменку, чтобы не примелькаться.
-- Погоди... не увлекайся, -- предостерегает Татьяна, сама уже
увлеченная. -- У милиции все же свои каналы, способы, а что ты...
-- Татьяна, разъяренная женщина любого опера за пояс заткґнет!
Особенно, когда в отпуску и круглые сутки свободна! Ты со мной?
-- Я-то с тобой.
-- Значит, две разъяренные женщины!

x x x

А вор присматривает новый объект, через подзорную трубу заглядывая в
вечерние освещенные квартиры.
Вот лежит в постели больной старик. Медсестра в белом халате наполняет
из ампулы шприц. Царапов переводит трубу правее. И здесь в окуляр попадает
женщина, которая перетирает столовое серебро и шеренгу вызолоченных изнутри
чарочек. Перейдя в другую комнату, она достает и начинает пересыпать
нафталином дорогие меха.
У вора хищно раздуваются ноздри, и он не отрывается от трубы, даже
заслышав шаги за спиной. Это пожилая женщина спускаетґся по лестнице, клича
кошку.
-- Чтой-то вы высматриваете? -- строго спрашивает она.
-- Мамаша! -- трагическим голосом отзывается вор. -- Там моя жена с
приятелем!
Женщина сочувственно ахает. Вор сует трубу в карман, прикрыґвает рукой
глаза и оборачивается к женщине.
-- Мне стыдно, что я подглядывал...
-- Это ей стыдно! Беги да всыпь обоим!
Наутро, облачившись в рабочий комбинезон, Царапов очищает люк
мусоропровода и подставляет под него упаковочную коробку. Затем, уже в
обычном костюме, входит в подъезд и на вопрос бдительной вахтерши: к кому?
-- показывает аптечную коробочґку.
-- Просили навестить больного из восемьдесят третьей квартиґры и
передать лекарство.
-- Пятый этаж, -- говорит вахтерша.
В квартире вор быстро сносит на кухню меха и серебро, укладыґвает в
полиэтиленовые пакеты и спускает в мусоропровод.
Внизу, под люком мусоропровода коробка полна с верхом. Вор уминает
содержимое и ловко по-магазинному обвязывает бечевґкой.

x x x

Знаменский закончил допрос очередного "автопогорельца" и передает ему
машинописный листок.
-- Давайте отмечу пропуск, а вы прочтите для порядка это описание. Не
от вашей ли машины колеса? -- Чувствуется, что этот вопрос Пал Палыч задает
уже в сотый раз.
Входит Томин, обычное "привет" -- "привет". "Автопогореґлец" читает
составленное Кибрит описание шин той "Волги", которая удрала при свидании
доцента с Ванечкой.
-- Нет. Я за неделю до угона всю резину сменил. -- Забрав пропуск,
потерпевший прощается.
Знаменский смотрит на часы и усмехается собственному жесту.
-- Выслушиваю разные автомобильные истории, -- говорит он, -- пишу
протоколы, а начиная с двенадцати все, понимаешь, поглядываю на часы.
-- Сам дергаюсь: вот, думаю, взламывает дверь, вот входит в переднюю...
-- Чтобы заглушить беспокойство, Томин пускается в общие рассуждения. --
Воруют сейчас в двух вариантах. Первый: "Ломись в любую дверь". Люди живут
лучше, почти везде есть, что взять. Лезут в первую попавшуюся квартиру -- и
находят. Второй вариант: "Уши по асфальту".
-- Да, -- кивает Пал Палыч. -- Перестал как-то народ беречься.
-- Перестал, Паша! На удивление. Сдают кому попало плоґщадь.
Рассказывают, что не следует. И про себя и про соседей. Ворье на ротозействе
кормится.
Звонит телефон, Знаменский берет трубку, слушает и произноґсит:
-- Кража!
... Они приезжают в дом, который посетил Царапов.
-- Никуда я не отлучалась, сидим, как пришитые! У нас дом кооператива
Академии наук! -- воинственно доказывает вахтерґша Томину. -- Спросите
жильцов -- когда это было, чтобы нас тут не было! Всегда тут, всегда! И
никто вещей не выносил!
-- Но какие-нибудь посторонние сегодня около двенадцати проходили?
-- Только один молодой человек. Лекарство передать в восемьґдесят
третью квартиру.
-- Вы видели, как он вышел?
-- Конечно, видела! С пустыми руками. Еще сделал вот так, -- и она
показывает, как вор пожал руку самому себе в символичесґком прощальном
жесте.
Возвратясь с места кражи, Томин бушует:
-- Теперь он еще и фокусник! Дематериализация мехов и ценной утвари!
Ну, светлые умы, куда он все подевал? И откуда все знал?
-- Даже про больного академика! -- подхватывает Пал Палыч.
-- Может, я лучше сойду с ума? Зинаида, можно видеть сквозь стены?
-- А метод столетней давности, описанный Конан-Дойлем, не подойдет? --
спрашивает она.
-- Какой?
-- Наблюдение из дома напротив.
Томин крякает, достает записную книжку, находит телефон, звонит.
-- Юлия Семеновна?.. С Петровки. Скажите, когда вы перебиґрали серебро
и прочее свое бар... -- он чуть не договаривает "барахло", но спохватывается
и маскирует это кашлем, -- и прочие вещи, шторы на окнах были задернуты?..
Пока все. -- Томин кладет трубку. -- Разумеется, она не помнит! То, что
нужно, никто не помнит. Вселенский склероз!
-- Шурик, ты раскалился докрасна, это уже вредно.
-- А что не вредно? Жизнь вообще вредная штука: никто в конце концов не
выдерживает, все помирают.

x x x

Царапов в это время старается наладить сбыт. В винном отделе, который
изолирован от магазина, со всем управляется румяная боевая Маня. Она и
кассир, и продавец, и рабочий, ворочающий ящики, и кредитор своих не всегда
платежеспособных завсегдатаґев.
-- Закрываюсь, закрываюсь! -- покрикивает она, выпроважиґвая последних
покупателей. Кого и подпихнет в спину. -- Завтра приходите опохмеляться! А
тебе больше в долг не дам, не надейґся!
Ей не противоречат. Прощаются уважительно и любезно, насґколько
позволяют градусы. Вор оказывается последним, но его Маня не толкает: этакий
статный, уверенный.
-- Закрываюсь, -- напоминает она и смотрит выжидающе: чего, мол, тебе?
-- Вот и хорошо. Я вещички тут некоторые хотел показать.
-- Да я вас первый раз вижу, -- осторожничает она.
-- Так и я вас вижу впервые, Маня, -- ласково улыбается вор. -- Оно
ведь так лучше.
Продавщица еще секунду-две медлит, но все же запирает дверь, соглашаясь
тем самым продолжить беседу наедине. Она проходит за прилавок и говорит уже
фамильярно:
-- Небось скажешь: с женой поругался и уезжаешь. Позарез, мол, деньги
нужны.
-- Как ты догадалась, Маня?
-- А, у всех одна формулировка... когда из дому тащут. Мой тоже тащил,
пока не выгнала.
-- Беда с мужиками, верно? -- подстраивается под нее Царапов.
-- С ними беда, а без них опять беда! -- Маня снимает не первой
свежести халат и оглаживает себя, расправляя платье.
Вору намек ясен, но ему нужна не Маня -- нужны наличные. Он поднимает
на прилавок туго набитый портфель и щелкает замґком. Наружу бугром, как
живой, выпирает мех. Вор раскладывает шкурки на прилавке.
-- Утрамбовал-то... -- говорит Маня, расправляя ладонью мягкий ворс. На
время деловая хватка берет в ней верх, и вытесняет прочие мысли. Она
заглядывает в нутро портфеля, вынимает ложки: серебряные столовые и золотые
чайные, рассматривает, кладет обратно и машет на меха. -- Забери пока,
нечего на виду держать!
И тут ее внезапно приковывают руки вора. Сворачивая шкурки в тугой
рулон, они двигаются так молниеносно и привычно, что невольно рождают у Мани
догадку: не в своем доме взяты вещи-то!
-- С тобой, чего доброго, влипнешь... -- бормочет она, еще не вполне
уверенная, потому что вор слишком не похож на вора. Но тот одаривает ее
беззаботной улыбкой:
-- Никогда, Маня! Бери со спокойной душой!
Поплевав на его "никогда" через левое плечо, Маня начинает сбивать
цену.
-- Между прочим, конъюнктура повернулась. Чего ты принес -- уже не
дефицит. Было время -- на ковры кидались, на хрусталь. А теперь это все и
это все, -- трогает она пальцами серьги у себя в ушах, -- знаешь, как в
торговле называется? Товары замедленной реализации.
-- Обижаешь, Маня! Что ж тогда в цене?
-- Что?.. Ну вот видеоприставка к телеку. Я в одних гостях видела --
обалдеть! "Джи-ви-си" называется. И к ней фирменные фильмы. За это я бы твой
портфель доверху бумагой насыпала!
-- Это заказ?
-- А можешь достать? -- радостно изумляется Маня.
-- Поискать надо... авось где у жены завалялась.
-- Засыплешься ведь, черт глазастый! -- дрогнувшим голосом произносит
Маня.
-- Цыц! -- обрывает вор.
Маня вздыхает и раз и два.
-- Слушай, -- заводит она душевный разговор. -- Мне официґально рабочий
в отделе положен... На что тебе нервы трепать, если откровенно-то? Ну
подвигаешь немного ящики... обознаґчишь работу.
-- У меня трудовой книжки нету, -- щурится вор от сдерживаґемого смеха.
-- Да на шута она, книжка! -- даже охрипла бывалая Маня. -- Слу-ушай,
квартира у меня трехкомнатная, все есть, балкон, лес рядом, обихожу тебя,
всегда домашнее питание, я стряпать так люблю!..
Вор берет в ладони ее руку.
-- Спасибо, Маня. Тронут. Только я вкалывать не люблю, даже немного,
натура не дозволяет. Я птица перелетная... А приставка тебе будет, Маня.

x x x

В буфете на Петровке Кибрит ожидает своей очереди. Входит Томин.
-- Зинаида, согласна быть голодной, но счастливой?
-- Еще бы!
-- Тогда беги к Паше, пожинай лавры!
-- Да что такое случилось? -- Оба отступают немного в сторонґку.
-- Сейчас направил к нему товарища Нодиева. Это тот, что засыпался с
поддельным талоном предупреждения.
-- И?..
-- Да я маленько зашился с автомобилистами, такую кучу просеиваем... И
ткнул ему случайно твое описание шин.
-- От "Волги", которую вы красиво упустили?
-- Ну да. И вдруг, представляешь, -- сработало! Можно сказать,
исторический поворот событий!
...Нодиеву за сорок, он в потертых джинсах и весь какой-то шалавый,
разболтанно жестикулирующий -- вечный подросток. Лицо у него характерное и
запоминающееся.
-- Точно, резина моя. В смысле -- моя бывшая. Ту "Волгу" я продал. А у
нового хозяина ее, верно, увели.
-- К этому мы еще вернемся. А что у вас за история с талоном?
-- Не знаю абсолютно! -- врет Нодиев. -- Гаишник чего-то прицепился,
понятия не имею.
Пал Палыч в коротком раздумье.
-- Настроены тянуть волынку... Ладно, изложу факты сам, чтобы не
препираться попусту. Вы регулярно ездите по одной трассе, регулярно
превышаете скорость и получаете проколы в талонах. И вдруг предъявляете
постовому ГАИ нетронутый таґлон. А он помнит, что собственноручно делал вам
предупреждеґние в третьем талоне и талон был дырявый, как дуршлаг.
-- Мало ли что он скажет! Почем он помнит, что я -- это я?! Машина
другая, даже вон кепка новая! -- Он хватает с колена кепчонку с маленьким
козырьком и лихо напяливает. -- Вот! -- И победоносно смотрит на Кибрит,
проверяя эффект.
-- Я бы вас даже в цилиндре узнала, -- улыбается Кибрит.
-- Ну, вы! Вы эксперт! То эксперт -- а то гаишник!
-- Зинаида Яновна, объясните Олегу Модестовичу.
Кибрит переворачивает лицом вверх лежащие на столе таблиґцы, на которых
видны очень крупные изображения букв.
-- Изъятый у вас талон поддельный. Вот его снимки при больґшом
увеличении. Посмотрите, везде, где стрелки, это отступлеґние от стандартного
типографского шрифта. Кустарная работа.
-- Так что, либо вы скажете, откуда взяли талон, либо будете отвечать
за использование фальшивых документов, -- подхватыґвает Знаменский.
Нодиев стягивает кепчонку с головы, вешает на палец и покаґчивает между
колен. Так у него выражается расстройство чувств.
-- Чего-то последнее время не везет. На каждом пустяке влеґтаю...
Теперь вот приходится хорошего человека подводить. Но не сам же он талоны
штампует, верно? Оправдается, я думаю? Витьґка это Клячко достал... Которому
я ту машину продал.

x x x

Клячко спокойный и внушающий доверие мужчина
-- Вот и помогай людям... -- говорит он, сидя против Пал Палыча на
месте Нодиева.
-- Вы не ответили на мой вопрос,
-- А я отвечу, не беспокойтесь. Талон достал Пузановский. Иван Данилыч.
-- В тоне Клячко слышна антипатия. -- Для знакомых он всякие такие вещи
делает. Взял полсотни... Ради другого кого я не стал бы, честно. Но Модестыч
-- водитель уникальный. На ногах, пожалуйста, споткнется. А на колесах в
игольное ушко проедет! От него требовать сорок километров в час... -- Клячко
пожимает плечами, не найдя слов.
-- Скажите, после покупки машины у Модестыча вы резину меняли?
-- Мелко повезло -- не успел.
-- Очень хорошо... Обстоятельства угона?
-- А самые дурацкие... Отбежал к автомату позвонить. Думал, на минутку,
машина на глазах, светло. И на беду Пузановский... Вроде и не пьяный был, а
полез чего-то в будку обниматься... Короче, когда я от него отпихнулся,
машины уже не было!
Знаменский слушает с большим вниманием и по ходу фиксируґет суть в
протоколе.
-- А откуда он взялся?
-- Не знаю... Мне было уже вообще не до чего.
Ситуация подталкивает вызвать Томина. Знаменский звонит:
-- Саш, если можешь, зайди... Да, сейчас. -- И вновь к Клячко. --
Скажите, прежде вам случалось обниматься с Пузановским?
-- С какой стати...
-- В его поведении по-вашему была нарочитость?
-- То есть? -- переспрашивает Клячко.
-- Мне кажется, у вас осталось впечатление, будто Пузановский виноват в
угоне.
-- Ну... Всегда хочется на кого-то свалить, -- самокритично замечает
Клячко.
-- А кто он, в сущности, такой -- Пузановский?
-- Работает в нашей же системе. Директор маленького стадиоґна. Раньше
называлась "оздоровительная площадка", но он мужик шибко форсистый, пробил,
чтобы переименовали в стадион.
-- Так. Чем еще он вам несимпатичен? -- Пал Палыч маскирует свой
интерес полушутливой интонацией.
-- Правы, несимпатичен, -- подтверждает Клячко. -- Все он хочет, все
может, все покупает. Ненасытная какая-то утроба. И даже внешне... чересчур
его, как говорится, много. Туша-тушей, физиономия лоснится! -- Клячко
показывает руками, какая толстая у Пузановского физиономия. -- Но это,
конечно, субъективно, -- обрывает он себя: не привык говорить о людях плохо.
На последних репликах входит Томин, слышит описание Пузаґновского и
просматривает протокол.
-- Все покупает... -- возвращается Знаменский к началу харакґтеристики
Пузановского. -- Высокая зарплата?
-- Ну что вы!
-- Тогда откуда? Или об этом не спрашивают?
-- Я, знаете, не представляю... подойти к человеку: послушай, откуда у
тебя деньги? Не принято.
Томина одолевает некое подозрение.
-- Какие-то там глазки... носик, -- цитирует он по памяти Раису, -- а в
остальном -- щеки и загривок.
-- Вы знакомы? -- вскидывается Клячко.

x x x

В маленькой передней своей квартиры Раиса надевает парик и очки с
затемненными стеклами; осмотрев себя в зеркало, находит превращение
достаточно радикальным и выходит.
Садится за руль светлого "жигуля" и стремительно уносится по улице...
На перекрестке в веренице машин стоит сияющая "Волга" Молоткова.
Зеленый свет. "Волга" трогается, секунду спустя, отделенный от нее
двумя-тремя машинами, трогается и "жигуль". Раиса ведет слежку за "подлецом
автомехаником".

x x x

-- Думаешь, прошляпили мы с Глазуновой? -- спрашивает Пал Палыч.
-- Могли. Но не в этом суть. На Пузановском и так все замыкаґется!
Гляди. Доценту всучили фальшивый паспорт на "Волгу". Нодиеву добыли
фальшивый талон. И оба раза замешан Пузановский: и в угоне "Волги", и в
добывании талона!
-- Плюс, по мнению Зины, фальшивки делала одна рука! -- добавляет Пал
Палыч.
-- Неужели наконец повезло?! Ну-ка, где у нас этот стадиончик? -- Томин
заглядывает в протокол. -- Ага! В том районе зам по розыску -- отличный
мужик, -- говорит он, уже крутя диск телефона. -- Ованес Филиппович?.. Некто
Томин приветствует... Знакома тебе фамилия Пузановский? И что бы ты о
нем?!.. По счастью, в разведку мне с ним не ходить. А конкретнее?.. Так-так,
поня-ят-но... Сначала ты мне помоги, коллега дорогой, потом и я тебе. Надо
энергично подумать, как бы меня представить Пузановскому -- через надежных
для него людей. Допустим, я намерен приобрести хорошую машину...

x x x

Вор тоже звонит.
-- Алло, мастерская?.. С вами говорит сотрудник Министерстґва
иностранных дел, -- начинает он значительным голосом. -- Здрасте-здрасте.
Имеется небольшая проблема: привез японскую видеоприставку и не могу
наладить. Требуется квалифицированґный... Так... так... А когда этот Федор
Михайлович будет?.. Благоґдарю.
Позже, сидя в пивном баре, он потешает мастера анекдотами:
-- Федор Михайлович, а еще про Еву знаешь?
-- Не.
-- Говорят, изменяла Адаму. А иначе как бы человек произоґшел от
обезьяны?.. Слушай, а ты ведь можешь хороший совет дать! -- вдруг
"догадывается" Царапов. -- Видеокассеты надо толкнуть, брат привез. Подскажи
покупателей.
Мастер, размякший от пива и смеха, не задумываясь, вынимает записную
книжку.
-- Сколько душе угодно! -- Листая странички, он приговариваґет. -- У
этого своих полно... этот без денег... Вот: Столькин возьмет! И еще
Пузановский. Этот гребет все под метелку!

x x x

Утро. У Томина один из сотрудников его отдела -- Птахин.
-- Он, мерзавец, вроде невидимой кометы, -- говорит Томин о Царапове.
-- Мы можем обнаружить только хвост, то бишь краґденое.
-- Если исключительно повезет, -- скептически уточняет Птахин.
-- Исключительно -- это если на улице возьмешь его по примеґтам. А мы
программируем среднее везение при хорошей органиґзации. И ты не строй кислую
мину, ты записывай. Первое. Размґножить перечень украденных Цараповым вещей
с их описанием. Второе. Провести совместный рейд дружинников с врачами
саннадзора по винным отделам магазинов, где чаще всего продают вещи с рук.
При проверке санитарного состояния помещений зафиксировать предметы,
посторонние для рабочих мест продавґцов. Дружинникам разъяснить нашу цель --
обнаружение фактов скупки краденого. Третье. В таксопарках опросить шоферов
с предъявлением фотографии Царапова на предмет выяснения, возил его кто из
них и куда и не было ли со стороны данного пассажира попытки расплатиться
вещами.
-- Или сбагрить что-нибудь по дешевке, -- добавляет Птахин.
-- Правильно. Отдай Знаменскому, пусть выбивает "добро" у начальства. А
я убежал по автоделам. И комиссионку стерегите в оба! -- напоминает
напоследок Томин. -- Уж больно он любит радиотехнику!

x x x

Раиса убедилась, что "бегемот" действительно тесно контактиґрует с
Молотковым. Сейчас, сменив парик и машину, она преслеґдует "Волгу"
автомеханика, где рядом с ним восседает и Пузановґский. Когда "Волга"
останавливается, Раиса -- уже опытный конспиратор -- проезжает мимо и
тормозит поодаль. Затем опусґкает стекло и поправляет боковое зеркальце,
чтобы видеть, что происходит сзади.
Пузановский с Молотковым выходят из машины и Раиса замеґчает, в какой
подъезд они вошли.
И тут оказывается, что за всей картиной наблюдает в свою очередь
Царапов. Он покуривает на лестничной площадке протиґвоположного дома и ему
одновременно -- на сей раз без всякой оптики -- видны и парадное
Пузановского, и привезшая его "Волга", и "жигуль" Раисы.
Раиса меняет круглые очки на квадратные, повязывает голову косынкой,
запирает машину и отправляется на разведку. У подъґезда Пузановского она
заговаривает с двумя девчушками-дошкольницами, выбежавшими погулять. При
этом она изображает руками обширный живот и лукообразное лицо, ясно
подразумеґвая "бегемота". Девочки смеются, кивают и что-то рассказывают.
Вор задумчиво и недовольно трет подбородок. Не нравится ему
деятельность Раисы -- она может стать помехой на его пути...

x x x

Арестованного Агафонова (Ванечку) Томин допрашивает в Бутырке.
Томин с помощью своего коллеги Ованеса Филипповича разґдобыл фотографии
Пузановского, Печкина и Тыквы. Это его козыри против Ванечки, но Ванечка
осторожничает.
-- Я же следователю сказал, и он записал: никогошеньки не узнаю! -- в
своей неподражаемо искренней манере разливается он. -- Не умею я по
фотографиям. Очень большая разница от живых людей!
-- А по-моему, Ванечка, ты валяешь ваньку. Давай маленький урок
тюремной арифметики. Допустим, сегодня у них три эпизоґда. Сколько тебе
дадут?
-- Я так рассчитываю -- от силы полгода.
-- Правильно. А если добегаются они эпизодов до пятнадцати, еще, не дай
бог, кого пришибут? Ты хоть и сидишь, а все равно участник шайки! Сколько
тогда им? Сколько тебе?
-- Ой-ма!
-- Вот то-то! Скорей поймаем -- тебе лучше. Я к ним пойду, шкурой своей
рискуя! Так ты мне хоть кивни: они? нет?
Ванечка взглядывает на фотографии и молча наклоняет голоґву.

x x x

Царапов снова на посту. Сегодня с ним чемоданчик -- он намерен
"поработать".
"Волга" Пузановского пока у подъезда, хозяин не заставляет себя ждать
-- вываливается из дверей, втискивается за руль и укатывает.
Вор засекает время -- без четверти двенадцать. С легким сердцем он
докуривает, поднимает чемоданчик и... видит тормоґзящую Раису. Проклятье!
Опять ее принесло! Будет торчать, высматривать, примечать... Брошенная жена?
Авантюристка?.. Нет, прямо-таки глупо лезть в квартиру, за которой кто-то
наблюґдает!
Он снова смотрит на часы. Выходит на улицу и приближается к машине,
придумывая, как бы ему спровадить непрошенную свиґдетельницу.
Раиса сняла темные очки, и Царапов обнаруживает, что они уже
встречались -- тогда, в метро! Не успевает она опомниться, как вор открывает
дверцу и усаживается рядом с ней.
-- Здравствуйте, прекрасная незнакомка! А я-то ищу вас повґсюду! Вы так
гордо ушли -- я был просто безутешен! Что с глазом?
-- Что-то попало. Выходите из машины!.. -- Раиса тоже узнала вора, и
это несколько смягчает ее отпор.
-- Неблагодарная! Без меня вас тогда смяли бы в лепешку!
-- Вы мне мешаете.
-- Да впустую простоите: ваш предмет укатил семь минут назад. Сердечные
дела? Или оскорбляю? Оскорбляю, -- догадывается он. -- Очень рад!
Только зеркальце и носовой платок, который Раиса прикладыґвает к уголку
глаза, помогают ей замаскировать растерянность.
-- И что еще вы о нем знаете? -- спрашивает она.
-- Иван Данилович Пузановский -- мелкий деятель по спорґтивной части.
Обжора. И очень богатый человек. Сейчас тут дежурить бесполезно, он поехал
обедать, оттуда на работу.
-- Вы друг-приятель?
Тон Раисы подсказывает Царапову правильный ответ:
-- Сугубо наоборот! -- Он сдвигает рукав пиджака: истекают последние
благоприятные для кражи минуты. -- Возвращайтесь к вечеру, -- настоятельно
советует вор, собираясь покинуть машиґну. Хоть бы отчалила и развязала ему
руки!
-- Погодите, -- останавливает Раиса. -- А что вы здесь, собстґвенно,
делаете?
Неприятно, что возник такой вопрос. Это Царапову совсем не нужно, чтобы
кто-то задавался подобной мыслью.
-- Почему я должна верить, что вы не из той же компании? -- продолжает
Раиса.
Да, на сегодня сорвалось. Вор опускается на сиденье.
-- По-моему, достаточно хорошенько на меня посмотреть, -- говорит он и
глядит на Раису с открытой улыбкой -- обаятельный и почти светский молодой
человек.
Она тоже смотрит на него. И гляделки затягиваются.

x x x

Татьяна притулилась полулежа в кресле, горло замотано шарґфом. Раиса
хлопочет вокруг нее и попутно рассказывает новости.
-- Боюсь, зря ты откровенничала, Райка. Незнакомый человек.
-- Да он же первый открылся, Танюша, а я ему тоже незнакома.
-- Ну! Тебя-то за версту видно! -- сипит Татьяна.
-- И его видно. -- Раиса усмехается, вспоминая: достаточно хорошенько
посмотреть... -- Короче, мы заключили пакт о взаиґмопомощи. -- Она тянется
за градусником, который подруга держит под мышкой, смотрит температуру и
качает головой.
-- Все-таки мне странно... -- гнет свое Татьяна.
-- Сама караулила подлеца автомеханика -- не было странно. Ангину из-за
меня схватила -- тоже не странно. А если кто-то еще ради своего друга --
сразу странно? -- урезонивает Раиса.
Татьяна пожимает плечами и вздыхает.
-- Друга обманули, обобрали. Сам он человек мягкотелый, а Глеб не может
этого так оставить. Вот и все! -- втолковывает Раиса.
-- Что же вы уговорились делать?
-- Сначала собрать компру. С Глебом мне, пожалуй, удастся. Он в порядке
исключения -- решительный мужчина.

x x x

По дороге от Управления к воротам, что против "Эрмитажа", разодетый
Томин встретил Кибрит:
-- Зинуля, приветствую и отбываю.
-- Ай-ай-ай! Кто это у нас такой красивый?
-- Вообще-то я "без определенки", но собираюсь приобретать краденые
автомобили. Такой, как они говорят, "шашлык" с деньґгами.
-- Ты бы хоть показал свои липовые документы. Там ведь на этом собаку
съели, еще раскусят тебя!
-- Да при мне никаких... -- начинает Томин и спохватывается. -- Хорошо,
что напомнила. Я же взял удостоверение, чтобы предъявить на выходе!
Пожалуйста, проводи и забери. Ну как полезут по карманам...
-- Шурик, ты уж там, пожалуйста... -- тревожно начинает Кибрит, не
договаривая "поосторожнее".
-- Эх, золотко, кабы знать, где соломку подстелить!
Кибрит доводит его до постового, Томин предъявляет удостоґверение,
отдает ей и выходит с территории Петровки. И нескольґко секунд Кибрит
провожает глазами его фигуру, мелькающую за переплетами высокой ограды.

x x x

Рейд по винным отделам дал результаты. У Мани в подсобке обнаружили
часть краденых вещей. Теперь они лежат на прилавґке: дюжина чайных ложек и
шесть чеканных чарочек, сияющих золоченым нутром.
-- Подпишите, пожалуйста, акт изъятия вещей, -- говорит Знаменский двум
понятым, один из которых -- директор магазиґна, другой -- парень-дружинник.
Знаменский протягивает авторучку продавщице: -- Вы тоже.
-- Ничего я не подпишу! -- скандально заявляет Маня.
-- Как ты, Маня, не подпишешь, когда факт, что нашли, -- вразумляет ее
директор.
-- Не подпишу -- и все! -- кричит Маня.
-- Ваших подписей достаточно, -- говорит директору Знаменсґкий. --
Продавца я забираю для официального допроса. Вы своґбодны, спасибо, --
отпускает Знаменский дружинника.
Под дверью толкутся Манины завсегдатаи, заглядывают сквозь витрину,
стучат в дверь. Она выскакивает к ним, разъяренная.
-- Давай расходись! Читать не умеете? Учет! -- Возвратясь, Маня на том
же запале приступает к Знаменскому: -- Я не понимаю, чего такое? Кому дело,
что ложки да рюмки? Грязные они, что ли? Заразные?
-- Прекрасно вы понимаете, что санитарный осмотр закончилґся. Я не
врач, а следователь.
-- И что? Ложек не видели? Ну, смотрите, смотрите! -- Маня грохает на
прилавок электрический чайник, выставляет банку растворимого кофе,
сахарницу. -- Казните меня теперь! Все посґторонние для торговли предметы!
Она ждет, что скажет следователь, но тот молчит, и Маня снова заводит:
-- Кому они мешают, ложки эти? Алкаши носят, канючат! дай выпить, дай
выпить. Сунула да забыла. Чего особенного?
Знаменский опять не отвечает, даже не смотрит на нее, меряет шагами
помещение.
-- Сколько работаю, никогда такого не было! -- Маня берет тоном ниже.
-- Какое мое преступление? "Левак" я схватила? Или в розлив торгую?
Очередная пауза.
-- Это что же, -- вы и разговаривать со мной не хотите? -- спрашивает
она уже в некоторой растерянности.
-- Крика не люблю, -- отзывается Знаменский.
-- Ну извините... работа у меня грубоватая, все с мужичьем... А теперь
вот из-за них неприятности. Вот хоть эти вещи, -- начинаґет она новый, более
хитрый заход, -- приносит один, рыжий такой, с золотым зубом. Купи. Я
говорю, мне незачем. Тогда говорит, так возьми, дай бутылку-другую, потом
разочтемся. Я их, говорит, спьяну потеряю, у тебя целей будут. Ну и лежали
они недели две.
Знаменский останавливается.
-- Вещи краденые. Взяты у вдовы одного академика. И не две недели, а
пять дней назад.
-- Это еще доказать надо!
-- Хозяйка опознает, свидетели тоже. Сделаем обыск у вас на дому,
наверно найдем и остальное.
Теперь молчит Маня. Угроза обыска заставила ее дрогнуть.
-- Вранья я не переношу, Мария... как вас по отчеству?
-- Не старуха, чтоб по отчеству. Маня.
-- Я бы мог тоже соврать, Маня. Что вора, дескать, взяли и он указал на
вас. Врать не стану -- пока не взяли. Но возьмем, потому что мы точно знаем,
кто он таков. -- Пал Палыч вынимает фотографию вора и прислоняет к чайнику
перед Маней.
Та уже при словах "не взяли" как-то встрепенулась. Теперь же и вовсе не
в силах совладать со своим лицом: улыбается ей с фотографии обаятельный вор,
и Маня, слабея, всхлипывает.
-- Вот видите, и вам личность знакома.
-- Совершенно даже незнакомая! -- бурно протестует Маня и
отворачивается от фотографии.
-- Эх, Маня... Не буду даже опознания проводить. Чтобы вам лишнего
вранья не писать в протокол.
Теперь, наблюдая Манину реакцию, Пал Палыч понимает: не только себя она
выгораживает -- вора не хочет выдать. Но просто ли тут женская симпатия или
что-то большее?
Маня сморкается и невзначай все поглядывает на фотографию вора.
-- У нас их много, -- хитрит Пал Палыч, -- могу подарить на память...
хоть вы и незнакомы.
Ну-ка, Маня, что у тебя на душе? Маня сует фотографию в карман.
-- Значит, рыжий таки принес?
-- Рыжий!

x x x

Раиса протирает лобовое стекло своей машины. Царапов стоит рядом.
-- Я видела гараж Пузановского, -- рассказывает она. -- Открыґтый.
Правда, издали, но вторая машина там определенно была. "Жигули", и цвет как
будто мой... Вдруг действительно мой "жигулек"?
-- Надо посмотреть, -- говорит вор.
-- Как?
-- С замком я управлюсь.
Раиса поднимает брови: это в шутку или серьезно?
-- Разумеется, если на это взглянуть через пенсне... -- лениво щурится
вор. -- Интеллигентно утремся платочком, и пусть поґдонки посильней ломают
нам хребет?
Раиса уязвлена обвинением в робости.
-- Прямо сейчас, днем?
-- А зачем нам с вами ночь и полумрак? Поверьте опыту, люди друг на
друга не смотрят. Я раньше, правда, не лазил по гаражам, но предпочитаю
дневное время...
Они приближаются к одному из стоящих "плечом к плечу" гаражей. Вор
недолго возится с замком, причем спина его заслоґняет, что он там делает. Да
Раису и не тянет подглядывать, ее волнует, чтобы за ними не подглядывали.
-- Прошу! -- Дверь гаража открыта.
Внутри стоят "Волга" Пузановского и красные "Жигули". Раиса делает два
порывистых шага... и отворачивается.
-- Увы...
Тут в дверь заглядывает мужская голова. Раиса обмирает.
-- Огоньку не найдется? -- спрашивает мужчина.
Вор невозмутимо щелкает зажигалкой, голова прикуривает и исчезает.
Выйдя наружу, вор запирает замок, и они уходят, не привлекая ничьего
внимания...
-- Глеб, кто вы по профессии? -- спрашивает Раиса по дороге к машине.
-- Да как вам сказать, Раечка... Профессия у меня довольно редкая. Даже
рискованная. Но пока работаю.
-- Скажите откровенно, вы из милиции?
-- Раечка, если так, то могу ли я сказать откровенно? --
извораґчивается вор и переводит на свое: -- "Волга" в гараже, стало быть,
хозяин дома. Опять будете караулить?
Раиса пожимает плечами.
-- Тогда извините, в полдень я должен быть в другом месте.
-- Садитесь, -- кидает Раиса.
Оба садятся в машину. Вид у Раисы хмурый. Возбуждение от надежды найти
"жигуль" прошло, да еще между нею и ее союзниґком стоит какая-то
недоговоренность.
-- Видимо, я все время задаю нетактичные вопросы, -- произґносит она
сухо.
-- Не надо на меня сердиться, -- заглядывает ей в лицо вор.
Раиса его и привлекает и раздражает. С одной стороны, она помеха и
обуза, с другой -- вызывает покровительственное чувстґво. К тому же он
постоянно помнит о комизме их союза, что придает его поведению оттенок
иронической игры. И сейчас и в дальнейшем он говорит Раисе правду или
полуправду, что она принимает за особую манеру выражаться -- шутливо и
уклончиво.
Когда машина тормозит в районе новостроек, Раиса уже весеґла: вор
только что рассказал что-то забавное.
-- Спасибо, что подкинули! -- Он берет с заднего сиденья чемоданчик, по
размеру способный вместить японскую видеопґриставку.
-- Если недолго, я подожду.
-- Да?.. -- он колеблется. -- Всегда надеюсь, что недолго...
Возвращается он чрезвычайно довольный.
-- Куда теперь? -- спрашивает Раиса, откладывая журнал.
-- Раечка, мне неловко использовать вас как даровой трансґпорт.
-- Я же использовала вас как дарового взломщика. Надо отраґбатывать.
И снова они едут по городу. И теперь останавливаются у винноґго
магазина, где Царапов недавно сторговался с продавщицей Маней.
Вор тянется за чемоданом -- там видеоприставка, которую он выкрал, пока
Раиса ждала его в машине. Но что-то удерживает его и заставляет выйти на
предварительную разведку.
Стоя на тротуаре, он смотрит в сторону магазина. Оттуда появґляется
пьяненький мужичок -- тот, которому Маня грозила не давать в кредит. Вор
направляется навстречу, спрашивает:
-- Батя, Маня сегодня работает?
-- Не работает, -- бормочет тот. -- Таскают Маню. Замели нашу Маню...
Эх, парень, даже -- веришь? -- нету настроения выпить! -- Он покачивается и
хватается за вора.
Тот отцепляет от себя его пальцы.
-- Батя, я тебя уважаю! -- убедительно говорит он и быстро отходит.
Покупает ненужную газету, пачку сигарет: надо привести в порядок выражение
лица, прежде чем показаться Раисе. А мимо нее, сидящей в машине, шаркает
пьяненький, приговариґвая сам себе:
-- Эх, Маня... хорошая была Маня... такая ласковая...
Возвращающегося Царапова Раиса встречает вопросительным взглядом: они
сделали такой конец, чтобы он поговорил со слуґчайным алкоголиком о какой-то
Мане?
-- В ваших глазах я читаю вопрос, -- говорит вор.
-- Пожалуй, -- отзывается Раиса.
-- Категорический вопрос: когда мы будем обедать? У вас зверски
голодное лицо.
Все время этот человек сбивает Раису с толку.
-- Едем обедать, -- объявляет он. -- Я только мгновенно заскочу по
дороге к одному приятелю.
Теперь машина Раисы подкатывает к комиссионному магазину
радиоаппаратуры. Здесь Царапова, как мы помним, подстерегают коллеги Томина.
Но после происшествия с Маней он осторожен вдвойне: Раиса сворачивает в
переулок.
Задами подбирается вор к окнам служебных помещений. За одним из них
работает тот же очкастый товаровед. Вор останавливается против окна,
приподнимает чемодан, товаровед вскидывает глаза, все понимает и делает
короткий отрицательный знак головой.

x x x

У Знаменского сидят коллега Томина Птахин и таксист.
На бланке, который он рассматривает, наклеено в ряд нескольґко
фотографий.
-- Вот этот, улыбистый, -- таксист указывает на Царапова. -- Позавчера
этот пассажир предложил мне джинсы.
-- Взяли?
-- У меня принцип: от пассажиров не брать. Вы бы их с меня сейчас даром
сняли!
-- В котором часу вы его везли? -- спрашивает между тем Птахин.
-- Под вечер, часов в девять.
-- Было у него что-нибудь с собой?
-- Чемодан не особо большой.
-- Открывал?
-- Нет, поскольку от джинсов я отказался.
-- Обождите немного в коридоре. С вами поедет наш товарищ, покажете
поточней, где высадили.
-- Именно позавчера он вдобавок к видеоприставке царапнул джинсы! --
говорит Знаменский.
-- Так что, Пал Палыч, начинаем новый этап? -- торжествуюґще спрашивает
Птахин.
-- Да, начинаем! Уже третий шофер возил его на Басманную, чего нам еще?
Давайте поднимать участковых: пусть прочесываґют территорию -- кто у них там
балуется жильцами без прописки?

x x x

Раиса и Царапов осматривают небольшой стадион, заглядываґют во все
уголки.
-- Вы, по-моему, давно поняли, что никаких угнанных машин здесь нет, --
говорит Раиса. -- Лазаете для моего удовольствия.
-- Да нет, мне здесь нравится, -- улыбается вор, помахивая кейсом. Он
ловко и уверенно проходит по бревну. -- Очень просто, -- говорит, спрыгивая.
-- Надо только забыть о высоте.
Они выходят на футбольное поле. Безлюдье, кое-где травка пробивается,
солнышко светит.
-- Если бы не эти паразиты -- была бы сейчас на юге! До чего же я
ненавижу всякое ворье!
-- А я, как кончу тут свои дела, махну, пожалуй, на взморье! Люблю там
отдыхать.
Раиса мимоходом срывает под забором одуванчик, подносит к лицу.
-- Медом пахнет...
Вдруг вор прислушивается, оглядывается и, схватив Раису в охапку,
кидается в укрытие -- за агитационный щит.
-- Что такое? Отпустите! -- отталкивая его руки, сопротивляетґся Раиса.
-- Не брыкайтесь! -- резко обрывает Царапов. -- Директор едет.
Ворота стадиона раскрываются, в них въезжают две "Волги". Первую ведет
Пузановский, с ним сидит Молотков, из другой выходят Печкин с Тыквой.
Кто-то затворяет ворота, а Пузановский с Молотковым осґматривают вторую
"Волгу". Спрятавшиеся Раиса и вор не слыґшат, о чем завязалась перебранка
между четверкой, они только видят, как все четверо усаживаются за врытым в
землю столом возле административной хибары.
Вор вынимает из кейса подзорную трубу, наводит. Близко виґдит, как
Пузановский чистит апельсин.
-- Ого! -- говорит Раиса. -- Вы недурно оснащены! Дайте посмотреть. --
Она прилипает к трубе...
-- Не возьму я машину в обработку! -- злится механик. -- Из-за той
стервы участковый зачастил.
-- Прикажешь обратно хозяину подарить? -- негодует Тыква.
-- Там как хотите, а я не могу!
-- Выходит, мы с Тыквой задаром работали? -- требовательно спрашивает
Печкин у Пузановского, который уминает второй апельсин.
-- Я эту машину у вас покупаю, -- самодовольно предлагает Пузановский.
-- Идет?
-- И куда денешь? -- с любопытством спрашивает Печкин.
-- Сожрет! -- радуется Тыква.
-- Поставлю в тихом месте, а там посмотрю, -- скрытничает Пузановский.
Во время разговора они жестикулируют и оглядываются на машину, что
подсказывает Раисе догадку:
-- Глеб, наверно, они эту "Волгу" угнали!.. Теперь "бегемот" вынул
деньги!..
-- Это уже по моей части, -- говорит вор. -- Позвольте! -- и решительно
отбирает у нее трубу.
Он видит, как Пузановский отсчитывает Пчелкину и Тыкве по пачке купюр,
а солидный остаток сует в карман.

x x x

Вечером Царапов дома. Он снимает ботинки, садится в кресло, вытягивает
ноги. Берет сигарету, лезет за зажигалкой, вытаскиваґет из кармана смятый
одуванчик. Нюхает, кидает в пепельницу. Невесело ему что-то.
В передней раздается слишком длинный звонок, затем шлепаґющие шаги
хозяйки и ее голос: "Кто там?.. А в чем дело?.. Сейчас открою, сейчас! Халат
надену, минуточку..." Голос из недовольного становится испуганным.
Вору большего не надо, чтобы все понять. Мгновение -- и ножка стула
засунута в ручку двери, еще мгновение -- надеты ботинки и погашен свет.
Прихватив кейс, Царапов перекидывает ноги через подоконник. Путь для
отступления был им предусмотґрен еще при найме комнаты: под окном
относительно широкий карниз. Правда, внизу пять-шесть этажей пустоты, но
вниз вор не смотрит. Распластавшись по стене -- правая рука вытянута по
движению, в левой кейс, -- он осторожно, но достаточно быстро приближается к
балкону соседней квартиры, о котором расспрашивал хозяйку.
Из коридора доносится: "Ваш жилец дома? Где его дверь?"
Но стука в дверь он уже не слышит, так как вышибает дверь балкона,
затем дверь из квартиры на площадку, стремительно сбегает вниз по лестнице к
наружным дверям, около которых ночуют две пустые детские коляски.
И вот из подъезда выходит молодой заботливый папаша, хоть и поздновато,
но выкроивший время погулять с младенцем.
А у соседнего подъезда оперативная машина ждет "под параґми" с
невыключенным мотором.
Вор с коляской скрывается за углом, достает из нее кейс -- и нет его,
сгинул...

x x x

Раиса читает в постели перед сном. Вдруг -- кого принесло так поздно?
-- тренькает дверной звонок. Она встает отпереть: "Кто?" -- И слышит:
"Глеб".
-- Что случилось? -- спрашивает Раиса, открыв, и осматривает его
изумленно. -- У вас такой вид... как будто из дому выгнали.
-- Напротив! -- кривовато усмехается Царапов. -- Очень стараґлись
удержать. Но я все-таки ушел. И больше я в тот дом ни ногой... Извините,
если разбудил.
-- Нет, я не спала... -- В глазах невысказанный вопрос: зачем он,
собственно, явился?
-- Я уезжаю. Хотелось проститься.
-- Надолго?
-- Скорей, надолго.
Раиса молчит. В обычное время она только корректно попроґщалась бы и
пожелала счастливого пути. Но, застигнутая враспґлох, не успевает скрыть
огорчения, разочарования. Сама того не заметив, в нарушение своих жизненных
принципов, она стала как бы несколько зависима от Царапова за последние дни.
И вот стоит перед ним сейчас немного растерянная, немного растрепанґная.
Вор достает зачем-то железнодорожный билет с плацкартой, показывает.
Раиса машинально смотрит, возвращает.
-- Поезд через час десять... -- говорит вор.
-- А как же я?.. Наши поиски?.. -- невольно вырывается у Раисы.
-- Самому обидно уезжать... Не доделал то, что собирался. Такой
убыток... другу моему. Но что поделаешь!
Он уже берет свой кейс, медлит... И ставит его обратно.

x x x

В обычном для новых кварталов дворе -- не дворе, а пространґстве между
домами -- стоит ряд машин.
Вдоль ряда идут Томин и Пузановский.
-- Ты ж говорил, можно без документов, -- пыхтит на ходу Пузановский.
-- И не отказываюсь. Человек купил списанную железку. Докуґменты есть
-- тачки нет. Но вот без доверенности, дорогой, нельзя. Как он без
доверенности в Ростов погонит?
-- Ладно, договоримся -- будет доверенность. В обмен, между прочим, на
деньги.
-- А я думал -- в кредит! -- Томин подталкивает Пузановского кулаком в
бок и покатывается, дескать, остроумно пошутил. Тот одышливо похохатывает в
ответ.
Они подходят к новенькой "Волге". (Той самой, что Пузановсґкий купил у
своих компаньонов).
-- Во, гляди! -- хвалится Пузановский. -- Экспортное исполнеґние,
шипованная резина, все любоваться будут! -- Он отпирает машину и приглашает
Томина за руль, а сам садится с другой стороны и вставляет ключ зажигания.
-- Обрати внимание: паґнель, обивка.
И в этот миг взявшиеся буквально из-под земли люди в милиґцейской форме
окружают "Волгу".
-- Выйти из машины, предъявить документы! -- командует старший по
званию, капитан.
Томин выскакивает резво, Пузановский пыхтя и наливаясь страхом.
-- Документы! -- повторяют Томину. Он роется для виду по карманам,
придумывая, как быть.
-- Ничего с собой нету, -- говорит он. -- Да вы зря думаете, мы
случайно сели, дверца была открыта, -- это он кидает Пузановскому ориентир
на первое время.
-- Молчать! -- обрывает капитан.
-- Я его вообще не знаю, у него плохо с сердцем стало, -- частит Томин
и с этими словами вдруг рывком выдирается из рук придерґживавшего его
милиционера и пускается наутек.
-- Стой! Буду стрелять! -- кричит капитан.
Томин начинает выписывать зигзаги, будто не замечая, что один из
милиционеров бежит ему наперерез. Инспектор бросаетґся в сторону, и тут его
сшибает с ног дюжий милиционер. Пока они катаются по земле -- достаточно
далеко от всех, -- Томин спокойно говорит:
-- Повозись со мной... Я инспектор угрозыска. Томин... Да не отпускай
руку, балда, заломи... Ой!.. Позвони на Петровку следоґвателю Знаменскому.
Только чтобы толстый не догадался. В отделение нас надо доставить порознь.
Понял?.. Теперь пошуми на меня!
-- Ты еще поговори тут! -- подыгрывает милиционер. -- А ну вставай! А
ну пошли! -- И, как положено, ведет беглеца назад с заломленной за спину
рукой.

x x x

В той же одежде, что и при задержании, Томин торопливо подкрепляется в
буфете Управления. Видит Кибрит, окликает:
-- Зинаида, подсядь к арестованному!
-- Шурик! О тебе страшные слухи, пойман с поличным, бежал из-под
стражи... -- смеется Кибрит.
-- Пытался, -- усмехается он и мнет плечо. -- Мм... Крепкие есть ребята
в отделениях.
-- Я не пойму, это было запланировано?
-- Что ты! Злодейская шутка судьбы! Участковый засек угнанґную машину,
отделение устроило засаду. А я работал с Пузановским под своей легендой. В
итоге мы оба задержаны, и вся операґция накануне срыва.
-- Ну что за непруха! -- огорчается Кибрит.
-- Пересеклись две случайности, -- он опять трет руку. -- Н-да, хороший
парень... Слушай, в трудные минуты мы всегда мыслили коллективно. Пошли со
мной к Пал Палычу, а?
Знаменский расхаживает по кабинету. Постучав, заглядывает Кибрит --
один ли он -- и входит вместе с Томиным.
-- Допросил? -- спрашивает Томин.
-- Допросил... -- кивает Пал Палыч. -- Пузановский -- солидґный,
уважаемый человек. Закружилась голова, ухватился за дверцу, она открылась,
он сел в машину отдышаться. Вдруг явился незнакомый брюнет. Возможно, хотел
обчистить карманы -- недаром потом удирал. Все.
-- Молодец! -- удовлетворенно говорит Томин. -- С лету понял подсказку!
Трусил сильно?
-- Больше возмущался: "Больного человека -- на Петровку!" Пришлось
намекнуть, что ты по приметам похож на одного банґдита.
-- Браво! Все гораздо лучше, чем я боялся!
-- Да чего хорошего?! -- взрывается Пал Палыч. -- Мы оба в идиотском
положении! Что, по-твоему, дальше?
-- Отпускать за недоказанностью!
-- Вас обоих?
-- Если ты не решил меня упечь!
-- А ты понимаешь, чем это пахнет?
-- Ну... не впервой же, Паша, вывернусь.
-- Пузановский его подозревает? -- догадывается Кибрит.
-- Не знаю, Зина. Этот трюк с побегом...
-- Боюсь, именно это и растолкуют Пузановскому его приятеґли!
-- Побег я объясню, не беспокойтесь, -- возражает Томин. -- Хуже, что
все у них до меня шло гладко, а со мной -- сразу забрала милиция. Хоть тут я
как раз ни сном ни духом, однако... немножко нехорошо.
-- Словом, если Пузановского освобождать -- тебя надо вывоґдить из
операции, -- резюмирует Знаменский.
-- И все труды кошке под хвост?! -- взвивается Томин. -- А новый
человек будет начинать с нуля? Не пойдет!
-- А как пойдет?
-- Почему его не посадить, раз невыгодно отпускать? -- вмешиґвается
Кибрит.
-- Рано, Зинаида, рано! Я даже не знаю полного состава шайки и кто
делает документы!
-- Посадить непросто, -- возражает и Знаменский. -- Это только кажется,
что Пузановского взяли чуть не с поличным. На поверку доказательств -- с
гулькин нос.
-- Но если Шурик предстанет в форме, с майорскими погонаґми... неужели
он не дрогнет?
Знаменский пожимает плечами. Это, скорее, вопрос к Томину, он общался с
Пузановским и точнее предскажет его реакцию.
-- Дрогнет. Но не признается, -- качает головой Томин. -- Тяжесть улик,
понимаешь, должна возрастать на килограмм живого веса... Паша, нам с
Пузановским надо уйти отсюда в обнимку! Только сложились нужные отношения --
и родная милиция вдарила под дых! -- Томин страдает, как может страдать
операґтивный работник, у которого рухнула тщательно обдуманная операция. --
Докажи ему, что я не ваш человек!
-- Доказать не моту... -- Знаменский снова начинает ходить.
-- Можно показать на очной ставке, -- подает голос Кибрит.
-- Очная ставка? Про что?
-- Какая разница, Пал Палыч? Придумай. В чем-нибудь да есть у них
разногласия!
Знаменский останавливается, и они с Томиным некоторое время смотрят
друг на друга.
-- Хм, -- произносит Знаменский.
-- Хм, -- откликается Томин.
Чувствуется, что обдумывают одну и ту же идею.
-- Ну, Томин, держись! -- говорит с веселой угрозой Пал Палыч и хлопает
его по плечу...
И вот очная ставка. Пузановский заканчивает свои показания.
-- Я принял валидол, сердце начало отпускать. И тут окружает милиция.
Верите, чуть не начался второй приступ!
-- Верю, верю, -- говорит Знаменский. -- Но давайте уточним: стало
плохо рядом с машиной или на расстоянии?
-- Знаете, в такой момент уже слабо воспринимаешь... как бы в тумане...
Возможно, гражданин сам подвел меня и усадил... не могу утверждать.
-- Понятно. Ну, теперь что вы скажете? -- меняя тон, обращаґется Пал
Палыч к Томину.
-- А что, начальник? Вижу -- человек сомлел, а спереди машиґна
открытая. Ну подвел -- чего такого? Пускай, думаю, посидит, очухается.
-- А сам за руль?! -- беспощадно обличает Пал Палыч. -- Тоже сомлел?
-- Зачем, у меня здоровье приличное. Думал это... к врачу его отвезти,
если будет загибаться.
-- Вы не крутите! -- Знаменский вскакивает, наклоняется через стол и
трясет указательным пальцем перед носом Томина. -- Имя-фамилию почему
скрываете, а?
-- Нну-у... ммм... -- тянет Томин, и это по интонации близко к "сам
толком не знаю".
-- А почему от милиции побежал? -- энергично напирает Знаменский.
-- Да так... -- мямлит Томин.
-- Из-ви-ни-те! От милиции просто так не бегают! Молчите? По часам
засекаю, сколько молчите! -- Знаменский гневно бараґбанит по циферблату на
руке.
-- Живот схватило! -- тонким голосом выпаливает "додумавґшийся" Томин.
Завершая очную ставку, Пал Палыч говорит извиняющимся тоном:
-- От ошибок мы не застрахованы, товарищ Пузановский. -- Капитан с
сотрудниками случайно проходил, вдруг видит -- номер, который недавно
объявлен в розыск. Шипованная резина. А в машине люди. Естественно,
скомандовал задержать.
-- Возможно, на мое счастье, -- подхватывает Пузановский, окончательно
вошедший в роль. -- Еще неизвестно, что этот тип собирался со мной сделать!
-- Зачем плохо думаешь! -- обиженно укоряет Томин. -- Зачем его
слушаешь? -- кивает он в сторону наблюдающего за ними Знаменского.
В кабинет, постучав, входит лейтенант и браво рапортует:
-- Товарищ майор, просили передать вам дактокарты на неизґвестного. На
него ничего нет!
Знаменский делает вид, что разочарован, мечет на Томина угрожающие
взгляды: не удалось выяснить, что за птица попала в сети.
-- Погоди! -- обещает он. -- Ты еще нам попадешься!
Все намеченные мероприятия по дезориентации Пузановского выполнены.
-- Прошу подписать протокол.
Пузановский расписывается. Томин ставит крестик.
-- Неграмотный, -- извиняется он.
Знаменский нажимает кнопку, входит конвой и задержанных порознь (Томина
первым) выводят. Пал Палыч стоит в задумчиґвости. Что-то его беспокоит...
Возвращается Томин.
-- Уф! И как это преступный элемент выдерживает -- допросы, очные
ставки, я уж не говорю, суд! -- Он переходит к делу. -- Почему не
отпускаешь? Что за финт?
-- Ощущение, что я перегнул палку, -- отвечает Знаменский, недовольный
самим собой. -- Для такого деятеля, как Пузановсґкий, попасть на Петровку и
шутя отделаться... Не заподозрит подвох?
Задумывается и Томин, перебирая в памяти подробности очґной ставки.
-- Что-нибудь в противовес бы, этакое легонькое... -- размышґляет
Знаменский. -- Для продления... Может быть... С тобой он это не свяжет, ни в
чем мы его не уличим... А рвение свое продемонстрируем.
-- Глазунова? -- догадывается Томин.
-- Если б хоть сейчас застать дома!

x x x

Раиса занята приготовлением завтрака. В кухню заглядывает Царапов,
смотрит на часы.
-- Выходит, я проспал полдень... фантастика! -- Он осторожно обнимает
ее за плечи.
Эти первые слова наутро -- какую окраску они придадут тому, что
произошло? А он, будто подслушав, говорит:
-- Клясться в вечной любви я тебе не буду.
Ну вот! Клятв она не ждала, но вместе с "добрым утром" это все же
грубовато. Однако Раиса "отбивает мяч" почти без паузы:
-- Я -- тем более! Я вообще по натуре амазонка. Привыкла одна.
-- И замужем не была?
-- Попробовала. Занятие не по мне.
-- А я и не пробовал... Где взять чашки?
-- Не изображай семейного человека. Садись и жди.
-- Я понимаю, что я тут гость. Втерся к тебе по старой солдатґской
присказке: "Хозяюшка, не дашь ли водицы испить, а то так есть хочется, что
даже переночевать негде..." Сколько ты вытерпишь меня в своей квартире?
-- Пока не надоешь.
Обстановка в комнате Раисы отражает характер и вкусы хозяйґки: ничего
лишнего, а то, что есть, недорого, но удобно и нескольґко необычно. Вместо
мебельной стенки -- простые широкие полки, на них книги, парадная посуда,
лампа, телефон, часы и прочие функциональные вещи и лишь кое-где памятные
бездеґлушки. Перед диваном скамья, покрытая рушником. У окна мольберт с
наброском какого-то интерьера.
-- Сама все придумала? -- спрашивает Царапов, осматривая комнату
опытным взглядом.
-- Я ведь кончила художественное училище, работаю дизайнеґром.
-- А-а. Сколько видел квартир -- такую впервые... Поговорим? Надо
всерьез браться за Пузановского -- раз я остался. Давай смотреть правде в
глаза: "жигуля" твоего загнали, не вернешь. Надо выдирать деньги.
-- Как их выдерешь?
-- Как -- не твоя забота. Тут ты должна положиться на меня. Это дело
сугубо мужское.
Его прерывает телефонный звонок. Раиса снимает трубку:
-- Слушаю... Здравствуйте... Да вы скажите толком: машину-то мою
нашли?!.. -- И тянет разочарованно: -- А-а... Да, я почти не бываю дома...
Опознать толстяка?.. Еще бы, конечно, опознаю! Теперь убедились, что он за
фрукт? А то я у вас была мнительґная!
-- Арестован или нет? -- взволнованно подсказывает ей Цараґпов.
-- Скажите, он арестован?.. -- И, глядя на вора, отрицательно качает
головой. -- Ладно, приеду, -- без энтузиазма заканчивает она разговор.
-- Непонятно, зачем тебя вызывают, -- в сомнении произносит вор.
-- Почему? Все-таки улика -- я его видела у Молоткова.
-- Какая улика, Раиса: автомобилист заехал к автомеханику! Недаром тебя
прошлый раз отправили ни с чем. Если теперь за тебя хватаются как за
соломинку, значит, на Петровке вообще ничего нет! Попугают его и отпустят.
-- А я расскажу, что узнали мы!
-- Как с одним приятелем лазили в гараж? Как смотрели в трубу? Довольно
комичные обстоятельства. И ничего нельзя доказать.
-- Я совершенно не понимаю, что же ты мне советуешь!
-- У меня свой план. Поехали. -- Он надевает пиджак. -- Растолкую по
дороге.

x x x

Процедура опознания происходит в кабинете Знаменского. Зло посмотрев на
Пузановского, сидящего между двух других мужчин, Раиса говорит:
-- Никого из них не видела, не знаю и знать не хочу!
Знаменский с любопытством прищуривается, но протягивает ей авторучку и
показывает, где расписаться. Она поспешно ставит росчерк в протоколе и
выходит, еле пробормотав: "До свидания". Расписываются и покидают кабинет
остальные участники опозґнания. Знаменский нажимает кнопку вызова конвоя.
Пузановский отдувается и вытирает лоб.
-- Ну все наконец?
-- Да, -- дежурно улыбается Пал Палыч. -- К сожалению, пришлось...
некоторые формальности... -- Он делает неопредеґленно-извиняющийся жест, не
желая вдаваться в какие-либо объяснения по поводу Раисы. -- Сейчас придет
конвой, у вас ведь вещи в КПЗ, там оформят освобождение, -- и начинает
сосредоґточенно отыскивать что-то в настольном календаре.
От дальнейшей беседы Знаменского избавляет конвоир. Пузаґновский
прощается и радостно топает в коридор. А Пал Палыч набирает номер на
внутреннем аппарате:
-- Можешь заходить.
Секунды через две входит Томин.
-- Как?
-- Узнала. Но не опознала!
-- Весьма странно...
-- Ладно, об этом потом. Пузановский пошел собирать вещи, так что тебе
надо поспешить... -- Знаменский кладет ему руку на плечо. -- А в спешке
как-никак легче пережить огорчение.
-- Что еще, Паша?
-- Вчера без тебя упустили Царапова.
Томин отзывается скорбным стоном.
-- Теперь все, прости-прощай! Уехал...
-- Ничего не попишешь... Беги, брат, освобождайся.
...Коридор перед камерами КПЗ.
Лязгают двери, выпуская Пузановского и Томина. Дежурный официально
объявляет Томину:
-- Как лицо без определенных занятий и места жительства, вы на первый
раз предупреждаетесь. В дальнейшем будете привлечеґны к ответственности...
Работать устраивайся, ясно?
-- Очень ценная мысль, -- замечает Томин.

x x x

...И вот уже оба освобожденных усаживаются за столик в пивґном баре.
-- Все нутро ссохлось! -- говорит Пузановский.
-- Придется тебе угощать меня в долг. Из-за ментов без копейґки
остался, -- вздыхает Томин.
-- Отобрали? -- в голосе Пузановского недоверие: он ведь присутствовал
при освобождении Томина, а при освобождении возвращают все отобранное.
-- Здрасьте! -- вытаращивается Томин. -- Да я ж их сбросил! Зачем же я,
по-твоему, зайцем скакал?!
Пузановский слушает, туго соображая.
-- Правда, не понял? Я же шел колеса покупать, башка! С толстой мошной!
Вот если бы мы с ней влипли -- рассказывай тогда про валидол!
-- Не сообразил, -- признается Пузановский. -- А чего ты обострял:
бесфамильный, неграмотный?
-- За алименты я в розыске, -- понизив голос, жалуется Томин. -- Две
бабы, как акулы ненасытные. Хорошо, в загсе пальцы не катают...
-- Ну, ты гусь! -- благосклонно улыбается Пузановский.
-- Поневоле станешь. Как бы можно жить, если б никто не мешал!.. А как
мы с тобой дальше? -- закидывает удочку Томин.
-- Деньги-то... сегодня нет -- завтра будут. А вот ты теперь чем
торгуешь?
-- Сегодня нет -- завтра будет. -- Пузановский опускает кружґку. --
Есть хочу! -- обнаруживает он и ужасается. -- Я ж с утра не ел с этой
катавасией! -- и вскакивает...

x x x

Гонимый зверским аппетитом, Пузановский рысит к своему подъезду и вдруг
натыкается на поджидающую его Раису.
-- Это... вы? -- спрашивает он.
-- Нам надо немедленно поговорить, -- произносит Раиса заготовленную
фразу.
Тот сглатывает слюну и кривится. Настолько поглощен мысленным
перебиранием своих съестных припасов, что воспринимаґет ее прежде всего как
препятствие на пути к холодильнику.
-- Ладно, пошли... -- Он первым устремляется в подъезд.
Пыхтя и путаясь в связке ключей, отпирает Пузановский три замка.
-- Давай, давай! -- торопит он, впуская Раису в квартиру: что ему
бояться какой-то шалой девчонки? -- Подыхаю с голоду.
В передней нога об ногу скидывает ботинки и влезает в шлепанґцы.
-- Ффу! -- секунда блаженства. -- И какой у нас будет разговор? -- с
долей игривости он подхватывает Раису под локоток и увлекаґет к двери в
комнату.
-- Де-ло-вой! -- отвечает оттуда жесткий мужской голос.
Это говорит развалившийся в кресле вор.
-- Сугубо деловой, -- повторяет он. -- Про деньги.
Пузановский злобно и ошарашенно крякает. Смысл появления Раисы был ему
понятен с первого мгновения: станет чего-то клянчить и добиваться. Но она,
оказывается, еще мужика раздобыла в подмогу! Пузановский переводит взгляд с
вора на Раису и обратно, оценивая их возможную опасность. Раису он помнит по
встрече у Молоткова и дальнейшему разговору в машине: она из порядочных. А
мужик... руки лежат спокойно и расслабленно на подлокотниках, длинные ноги в
элегантных туфлях вытянуты поперек комнаты... не делает попытки отрезать
хозяина от выхоґда... вообще не делает ни единого движения... рассчитывает
взять "на голос".
Пузановский оглядывается на дверь, снова на Царапова. Голод -- плохой
советчик. "А, пропади они пропадом!" -- решает он и направляется мимо вора в
комнату, где стоит холодильник. Пузаґновский алчно извлекает из него гору
снеди, которую тут же начинает уминать, заливая пивом.
Вор, прихвативши кейс, входит следом.
-- Поскольку это надолго, -- говорит он, разумея затеянную трапезу, --
параллельно будем беседовать. А девушка пока полисґтает журнальчики. Вон, --
указывает он Раисе, -- всякий зарубеж. Хозяин разрешит?
Пузановский молча жует.
-- Я спросил: хозяин разрешит?
-- Только пускай там больше ничего не трогает, -- неприязненґно
бормочет Пузановский.
-- Там больше ничего и не нужно, -- усмехается вор и плотно затворяет
за собой дверь.
-- Ты кто... длинноногий?
-- Работа у меня такая: когда кому чего не отдают, то зовут меня.
Вышибать.
-- Уж сразу вышибать... -- Пузановский видел в жизни всякое, сам
проделывал всякое и паниковать не расположен. Да и еда успокаивает. --
Сколько ж ты, интересно, просишь и за что? -- пренебрежительно осведомляется
он.
-- Прошу?!.. Слушай, толстомясый! Не держи меня за фраера. Видно, с
нервов да с голодухи не все сечешь. У тебя в двери сколько замков? Три.
Может, ты мне ключи давал?.. То-то и оно: разговор будет серьезный.
Пузановский начинает жевать медленнее. Шут побери, недооґценил он этого
типа. Вон как оскалился! А Царапов снова переґходит на корректный, но
непререкаемый тон:
-- Девушке вернешь стоимость "Жигулей-шестерки", плюс мои десять
процентов как посреднику. Плюс за "Волгу", которую твои молодчики увели. У
моего друга, между прочим.
-- Какие молодчики? Чего увели? -- брюзгливо отпирается Пузановский.
Раиса в дальнем углу проходной комнаты украдкой звонит:
-- Татьяна, мы на месте... Я не могу громче. Мы где надо, поняла?
Начали разговаривать. Да... Да, пожелай удачи... Я позґвоню сразу...
Наверное, через полчаса. От силы час. Целую.
-- Так ты, значит, отказываешься платить? -- изумляется Царапов.
-- И что тогда?
-- Девушка пойдет на Петровку.
Пузановский фыркает и набивает рот.
-- И кое-что порасскажет. -- Вор достает блокнот, листает. -- К
примеру, про черную "Волгу", номер 25-28 МНФ, с шипованной резиной. И как ты
расплачивался со своими хмырями на стадиоґне. Сидели на солнышке, ты изволил
апельсины кушать. (Челюсґти Пузановского почти замирают.) Автомеханику тот
раз ничего не досталось, верно? -- подмигивает довольный Царапов. -- А
обмывали вы это дело в "Арагви". Еще чем-нибудь развлечь? -- Он перекидывает
странички, словно выбирая отдельные сведеґния из массы записей. -- Сказать,
кто из твоих живет на Краснофлотской, пятнадцать? Могу. Могу даже описать
блондинку в зеленом, которая была у тебя прошлую субботу. Короче, полное
досье. -- Вор захлопывает блокнот. -- Сядешь, Иван Данилыч, на казенные
хлеба. Прощай ветчина, прощай пиво!
Старый верный способ: назвавши два-три факта, создать впеґчатление,
будто знаешь все.
-- А поскрести под твоих уголовничков -- там, пожалуй, и на высшую
меру... -- Это он добавляет уже для довершения эффекта, не подозревая, сколь
опасной окажется для них с Раисой брошенґная наобум фраза...
А Раиса сидит как на иголках с пестрым журналом в руках. Не до картинок
ей. Она твердо обещала не вмешиваться... но что происходит? Удастся ли Глебу
прижать "бегемота"? Сюда долетают лишь отдельные слова, и ничего непонятно.
Не вытерпев, она тихонько снимает туфли, на цыпочках подбирается к двери,
приґникает к ней ухом. И слышит голос Пузановского:
-- Пятьсот.
Царапов смеется.
-- Ладно, тыщу. Но последнее слово. Все!
-- Да я уже девять взял, хозяин! -- веселится Царапов, похлоґпывая себя
по карманам. -- "Стихи о спорте", издание второе.
Пузановский вскакивает, бросается к шкафу, хватает книгу в жестком
переплете, открывает: листы ее склеены в плотную массу, и в ней вырезано
"помещение", так что книга представляет собой коробку-тайник. Пустой тайник.
-- Ворюга! -- задушенно вскрикивает Пузановский и вне себя замахивается
на вора "Стихами о спорте". Ребром ладони тот бьет его по запястью, книга
отлетает, а Пузановский, постанывая, трет ушибленную руку и повторяет в
бессильном бешенстве:
-- Ворюга... ворюга...
-- От ворюги слышу, -- цедит Царапов. -- Остальные ты мне выложишь сам
из-под ковра... -- Он вдруг видит лицо Раисы, шагнувшей в комнату. И такое
на этом лице выражение, что его будто ледяной водой окатывает. Она слышала?
Она поняла?
-- Зачем ты сюда... -- бормочет вор растерянно. -- Мы ведь
договорились...
-- Глеб! Ты рылся в его вещах? -- а глаза просят: опровергни!
Пузановский улавливает какую-то несработанность, разноглаґсия парочки и
тотчас же пользуется этим: он толкает Раису на вора, выскакивает за дверь,
захлопывает и запирает ее снаружи торчащим в замке ключом.
Вор подхватывает Раису, та отшатывается и спрашивает свое:
-- Ты рылся в его поганых вещах?
Она почти не замечает проделанного Пузановским фокуса, ей сейчас всего
важнее ответ Глеба. И ему в этот момент всего важнее оправдаться. Он лишь
мельком оборачивается на щелчок замка. Исчезновение Пузановского даже на
руку: легче врать.
-- Я же тут долго сидел... перебирал от скуки книги и вот, -- он
поднимает "Стихи о спорте", показывает Раисе тайник. -- Тут он прятал
деньги.
-- И ты взял?
-- Тебя шокирует, что без спросу? -- Царапов постепенно овладевает
собой. -- А разве твой "жигуль" не угнали без спросу?
-- Чем же ты тогда лучше них!
Пока они выясняют отношения, Пузановский, навалившись всей тушей,
медленно, но упорно двигает массивный шкаф. Шкаф без ножек и по толстой
ворсистой обшивке ползет почти без шума...
Между Цараповым и Раисой соотношение сил уже отчасти изменилось,
женщина несколько сбита с толку.
-- Но ты же говорил, "мужской разговор"!..
-- И как это тебе рисовалось?
-- Что ты припугнешь его нашими сведениями... Может быть... набьешь
морду...
-- Две уголовные статьи. Шантаж и нанесение телесных повґреждений. Это
тебя устраивало!
С концом его фразы совпадает тяжелый бухающий звук -- шкаф доехал и
уперся торцом в дверь.
-- Чем-то задвинул, сволочь! -- определяет вор и мигом собираґется в
кулак. Запертый замок был в его глазах пустяком, паничесґким жестом
Пузановского. Дверь, припертая шкафом, свидетельґствует, что тот что-то
задумал. "Будет вызывать своих субчиков! -- понимает вор и взглядывает на
часы. -- Ближе всех живет длинґный блатняга. Сколько оттуда езды? Минут
двадцать пять, не больше. Значит, через двадцать нас тут быть не должно. Но
пустой я не уйду!"
Пузановский унес телефонный аппарат на длинном шнуре в кухню, чтобы не
слышно было, и там, конечно же, названивает:
-- Лешу, пожалуйста... А куда -- не сказал?
В досаде разъединяет и набирает снова:
-- Можно Юру?.. А где он?.. Если вернется, пусть сразу позвоґнит
Пузановскому! Алло, Молоткова позовите!.. Плевать, что занят, у него дома
ЧП! Борис?.. Бросай все к чертям -- и ко мне в пожарном порядке, понял?.. А
где Лешка с Тыквой, не знаешь?.. Точно?!.. Ну, жми! Скорей!
Следующего номера Пузановский на память не помнит и лихоґрадочно роется
в блокноте.
-- Извините, у вас, говорят, Леша с Юрой... Если можно... Леша?..
Наконец-то! Леша, ты мне с Тыквой -- позарез... И срочно!.. Постарайся,
хорошо?
Отдуваясь, Пузановский кладет трубку.
-- Хоть поесть нормально, -- говорит он, утирая лоб.

x x x

А вор, свернув ковер перед диваном, отковыривает стамеской паркетины,
маскирующие главный тайник Пузановского. Под паркетом открывается небольшая
металлическая плита. Вор пытается нащупать секретный запор.
-- Во что я ввязалась! -- бормочет Раиса. -- Во что я ввязаґлась?!..
Металлическая крышка откинута, тайник являет взору свое набитое
деньгами нутро. Вор раскрывает на полу кейс. На верхней крышке его
прикреплены изнутри петли для подзорной трубы, крепкого ножа, каких-то
длинных не то пассатижей, не то щипчиґков и небольшого изогнутого ломика,
традиционно называемого "фомка". В пустую петлю он вставляет стамеску и
принимается за деньги. Пачки крупных купюр быстро и плотно ложатся в кейс.
Царапов с торжествующей и какой-то пьяноватой улыбкой вскидывает глаза
и видит на лице Раисы глубокое отвращение.
-- Дорвался и не можешь остановиться?
-- А по-твоему, оставить этим бандитам? -- хитрит он. -- Лишнее сдадим
в милицию, там разберутся.
Пузановский снимает с плиты большую сковородку с яичниґцей, режет хлеб,
достает пучок зеленого лука. Наливает себе стопку водки. Из комнаты
доносятся приглушенные удары.
-- Бейся, длинноногий, бейся, -- злорадно усмехается Пузановґский и
чокается с бутылкой.
Яростно, смаху бьется Царапов плечом в дверь. Дверь понемногу поддается
-- в щель уже всунуты паркетины, и Раиса держит наготове следующие. Удар...
удар... -- и втискивается пятая доґщечка. Оба не разговаривают и не смотрят
друг на друга, но опять заодно. Куда Раисе деваться, надо выбираться из
западни.
Пузановский с недожеванной былинкой лука в руке входит в комнату. На
лице издевка, пока он не замечает угрожающей щели. С утробным рыком
Пузановский упирается в шкаф и перебирает ногами, пытаясь вернуть его на
прежнее место. Это не удается, дощечки вставлены не зря (а ему за торцом не
видны).
Сантиметр за сантиметром шкаф наступает на Пузановского, а тот смотрит
на часы, оглядывается, хватается еще за какую-то мебель, не зная, что
предпринять. Но он все-таки додумывается. Спешит в прихожую и возвращается с
железным костылем и молотком. Он забьет костыль в пол перед шкафом и тем
застопоґрит его движение.
При такой комплекции приходится опираться о стул, чтобы присесть или
стать на колено. Кряхтя и постанывая, он проделыґвает это, прилаживает
костыль и уже заносит молоток -- но раздается спасительный звонок в дверь.

x x x

Звонок останавливает и Царапова. Он слышит радостные возґгласы
Пузановского и отвечающие ему мужские голоса. Это поґдоспели Печкин с
Тыквой. Еще бы пяток минут -- и вырвались! А что теперь?
-- Ты очень удачно прервала наш тет-а-тет с хозяином, -- зло говорит он
Раисе. -- Теперь их трое. -- Он отходит от двери, убирает ненужный ломик в
кейс и по привычке тщательно запирает замки.

x x x

Татьяна, подруга Раисы, смотрит на часы и томится ожиданиґем. Трещит
телефон, она радостно хватает трубку, но...
-- Нет, вы не туда попали.

x x x

По городу, обгоняя всех, кого можно, едет злой автомеханик. Чуть не на
середину проезжей части вылезает "голосующий" парень и показывает пальцем по
шее -- дескать, позарез. Обогґнуть его трудно. Молотков притормаживает и
кричит:
-- Следующий раз подвезу -- на тот свет!

x x x

-- Поподробней, -- тихо говорит Печкин Пузановскому. -- Что насчет
высшей меры?
-- Да так, сболтнул.
Печкин обменивается взглядом с Тыквой.
-- Мочить! -- скор на решение Тыква.
-- Сдурел? -- ахает Пузановский. -- Отбить гаду печенку, забґрать все и
выкинуть. А ей пригрозить -- и вся любовь!
-- Легко живешь, -- роняет Печкин.
А Тыква вносит ясность:
-- Мы тут одного "шашлыка" в речку уронили.
У Пузановского сразу одышка и сердцебиение.
-- Уголовник! -- сипит он. -- Учтите, я за вас не отвечаю!
-- Да он, Пузо, к тебе шел, -- сообщает равнодушно Печкин. -- Тебе
деньги нес. Так что, вроде и ты причастен...
-- Мочить их! -- радостно трепещет Тыква. -- Мочить!..
Это сказано уже достаточно внятно, чтобы Царапов услышал и -- в
противоположность Раисе -- понял.
-- Что могут с нами сделать? -- спрашивает Раиса, уловив его реакцию.
-- У меня есть нож, -- говорит он после паузы. -- Но я не пробовал его
на людях.
Раиса зябко передергивает плечами:
-- Надо позвать на помощь! Кругом же народ!
-- С двенадцатого этажа ори -- не ори... -- он направляется к окну.
-- Глеб... Все-таки кто ты такой? Эти инструменты... и вообще все...
Что это значит?!
Перегнувшись наружу, вор осматривает стену. С отчаяния бьет кулаком о
подоконник.
-- Ни трубы, ни карниза, ни балкончика! Гладко. Сволочи!.. Экономят
все!..
Он оборачивается к Раисе:
-- Кто я? -- И вдруг его прорывает: -- Ошиблась ты со мной, Раиса! Я же
вор! Квартирный вор. Как ты не догадалась? По-староблатному -- домушник!
Спрашивала, чем я лучше них? А ничем! Только вид поприятней. А Пузановского
я наколол раньґше тебя. Ты со своей слежкой мне поперек горла была, я бы его
давно обчистил!.. Что так смотришь? Мразь я для тебя, да?
Он извлекает из холодильника бутылку пива, откупоривает, пьет из
горлышка. Допив, отбивает дно бутылки о батарею (на худой случай тоже
оружие). Осколки он загоняет ногой в угол, расчищая поле боя. Раиса сидит на
диване, окаменев.

x x x

-- Тебе бы только дорваться до мокрого! -- шипит Пузановский на Тыкву.
-- Откуда ему про "шашлыка" знать?!
-- Откуда про остальное? -- возражает Печкин. -- Ты, слушай, отнесись
трезво. Если сгорим -- и впрямь вышка!
-- Леша... Но не здесь же... не у меня... -- слабеет Пузановский перед
властностью Печкина.
-- А где? Потом вывезем.

x x x

Вор отходит от двери -- слушал и основное из разговора шайки расслышал
хорошо. Раиса занята другими мыслями.
-- Какая подлость... -- говорит она. -- Использовать меня для своих
целей!
-- Ну уж тебе я не хотел ничего плохого. И деньги на машину отдал бы до
копейки, клянусь!
-- Да будь они прокляты, эти деньги! Будь они прокляты! -- Раиса
вскакивает вне себя и с размаху швыряет кейс в окно.
Царапов даже не шевельнулся, чтобы ее удержать.
-- Думаешь, крепко меня наказала? Я уже наказан крепче некуда.
Раиса, не вслушиваясь, срывается к двери, начинает барабаґнить:
-- Откройте!.. Негодяи!.. Немедленно откройте!.. Вы за это ответите!..
Под дверью слышится хихиканье Тыквы.
-- Люблю, когда кошечка такая нетерпеливая! Чуток еще обожди.
Раиса падает на диван и рыдает.
-- Ну не плачь... тише... Не доставляй этим гадам удовольстґвие...
Давай поговорим по-человечески. Почему ты босиком?
-- С тобой? О чем мне с тобой говорить?!.. Я думала: встретила
настоящего человека! А ты... Ты же меня обокрал хуже, чем они!
-- Дорого бы я дал, чтобы мы с тобой не встретились... Я должен быть
один. Не застревать, ни за что не цепляться. Мне привязыґваться нельзя! Ни к
чему, ни к кому!..
-- Зачем вы мне сказали, кто вы такой? -- спрашивает Раиса после
молчания.
-- Не знаю... Наверно, приходит момент, когда хочется сказать правду...

x x x

В смежной комнате Печкин разливает водку, Пузановский бессильно
расплылся в кресле, а Тыква мечтательно играет ноґжом, поставя его острым
концом на палец и ловко удерживая в вертикальном положении.
-- Немножко выпьем за благополучное окончание! -- Печкин вручает стопки
Пузановскому и Тыкве:
-- Пусти меня вперед! -- просит его Тыква. -- Раз, раз -- и иди руки
мой! -- делает он выпады ножом.
-- Зачем в комнате сырость?! Врубим музыку погромче, и ты, Пузо, ее вот
так -- оп! -- показывает, как следует придушить Раису. -- И в ванну. А мы
отключим его.
-- Он здоровый! Он мне чуть руку не перешиб! -- хнычет Пузановский.
-- Поимеем в виду.
-- Леша, я не могу! Ну почему я, Леша?.. Это вообще Борис виноват! С
него все пошло! Вот приедет и пускай он, пускай он! Это ж он нас подвел! А я
не умею!..
-- Учиться надо, -- мерзко ухмыляется Печкин, но, видя, что Пузановский
ненадежен, решает: -- А, ладно, пять минут не расчет, ждем механика. Ему
полезно.

x x x

Все же есть передача мыслей на расстояние: Татьяна в мучиґтельной
тревоге. Нет, больше ждать невозможно! Она набирает ноль два. Ей отвечают:
"Дежурный по городу слушает".
-- Я вас умоляю, как мне позвонить следователю Знаменскому на Петровку?
Это страшно срочно, это по его делу!..
Знаменский с трубкой в руке слушает, что рассказывает ему Татьяна.
-- Секунду, -- говорит он и набирает внутренний номер. -- Саша,
безумный день не кончился. Пробегись до моего кабинета. -- И снова Татьяне.
-- Как вас зовут? Адрес?.. Слушаю дальше.
Татьяна тараторит в трубку:
-- Надо срочно что-то делать! Она давно должна была позвоґнить! Я
чувствую, что с ней худо!.. Как давить на Пузановского? Сейчас объясню. Они
собрали улики... Это трудно по телефону, но, в общем, у Раисы есть факты...
Да, мне известно. Это тот, с которым она пошла... Глеб... Он подбил ее
отказаться на опознании... Он?.. Я толком не знаю, они с неделю как
познакомились...
Во время разговора в кабинет Знаменского входит Томин. Пал Палыч
прикрывает ладонью трубку и объясняет:
-- Глазунова с неведомым человеком отправилась выколачиґвать деньги из
Пузановского.
-- А, что б ее!
-- Не волнуйтесь так, мне надо понять, в чем дело, -- говорит
Знаменский в трубку. -- Скажите, факты, которыми собирались давить...
хорошо, назовем "мужской разговор"... эти факты дейстґвительно могли
напугать Пузановского?.. Понятно... Да-да, мы примем меры! -- Пал Палыч
кладет трубку, и они с Томиным глядят друг на друга, взвешивая услышанное.
-- Так или иначе, надо вмешиваться.
-- Да, -- соглашается Томин. -- И, может быть, минуты дороги. Это такая
братия!
-- Я звоню дежурному по городу, чтобы ближайший патруль прорвался в
квартиру. А ты, Саша, звони Пузановскому и расшифровывайся!
-- Еще утром мы завязывались в три узла, чтобы его отпустить! --
восклицает Томин, однако Знаменский уже соединился с деґжурным, и Томин
берется за городской телефон:
-- Иван Данилыч? По вопросу твоей жизни и смерти! На проводе брюнет, с
которым тебя сегодня задерживали! Слышу голоса, шум... Драка? Двое чужих
пришли права качать. Верно?.. Помолчи! Я дело говорю! -- Он переходит на
жесткий тон. -- Слушай внимательно! Я -- не Неизвестный, а майор из
уголовноґго розыска! Квартира окружена. Не набирай себе лишних статей! Я
тебя предупредил, ты понял? За все будешь отвечать первый! Скажи своим,
чтобы я слышал: "Ребята, все, мы засыпались!.." Громче: "Ребята, мы
засыпались, милиция!" Вот так, молодец. Не вешай трубку! Я тебе в порядке
исключения разрешу взять в камеру побольше колбаски... (Томин старается
удержать Пузановского у телефона, чтобы хоть так отчасти контролировать
ситуацию.)
Бывший на связи с дежурным Знаменский сообщает:
-- Патруль подъезжает.
-- Сейчас позвонят в дверь, -- окрепшим голосом говорит Томин в трубку.
-- Открыть немедленно! И не вздумайте сопроґтивляться!

x x x

Знаменский и Томин выскакивают у дома Пузановского и спешат в подъезд
мимо милицейской машины.
А в квартире, в первой комнате, под наблюдением милиционеґров все,
кроме Раисы, стоят лицом к стене с заложенными за голову руками.
-- Товарищ майор, застали форменную поножовщину, -- докґладывают
Знаменскому.
-- Разберемся, -- говорит он и подходит прежде всего к Раисе.
По разгрому вокруг можно судить, что звонок Томина был более чем
своевременным: шкаф от двери в смежную комнату отодвинут, там виден
сломанный стул, ковер комком сбит в угол, на полу разные неожиданные
предметы.
В первой комнате беспорядка меньше, но и тут валяется почеґму-то
затоптанное полотенце, кресло лежит на боку, подмяв под себя туфли Раисы. На
столе два ножа -- Тыквы и Царапова.
Не лучше выглядят задержанные. У Печкина оторван рукав пиджака и подбит
глаз, у Тыквы по лицу размазана кровь, у Царапова на груди остались лишь
клочья от рубашки и майки; автомеханик всклокочен, на щеке багровый подтек.
Только на Пузановском не заметно следов борьбы; видно, он уклонился-таки от
свалки -- потому и трубку снял.
-- Вы спасли мне жизнь, -- говорит Раиса. Она стоит босиком, опершись о
стол, и ее сотрясает то ли дрожь, то ли сухое, без слез рыдание. -- Извините
за опознание...
-- Об этом позже. -- Знаменский поднимает кресло и жестом предлагает ей
сесть.
Раиса садится, машинально надевает туфли.
А Томин обходит задержанных и каждому достаются наручниґки.
-- Фасадом попрошу, -- говорит Томин, трогая за плечо Тыкву. -- А,
Юрочка! Недолго на свободе погулял.
-- Зато душу отвел! -- вызывающе ощеривается Тыква и приґвычно
подставляет руки для металлических браслетов.
Автомеханик, увидя наручники, неумело протягивает перед собой ладони.
-- Ага, мастер -- золотые руки... -- Томин качает головой. -- Привет,
Иван Данилыч! Вспоминай скоренько, где сбережения. Придут понятые -- начнем
обыск. А добровольно выданное зачґтется на суде как вид раскаяния.
-- Нечего мне выдавать, -- жалобно отвечает Пузановский. -- Все выгреб!
Вот тот... длинноногий... -- Голос его пресекаґется, и он всхлипывает, будто
карикатурный обрюзгший младеґнец.
-- Неужели все? -- весело удивляется Томин. -- Так облегчил нам работу?
-- и он смотрит в спину вора с любопытством.
-- Повернитесь! Ба!.. -- ахает Томин. -- Ца-ра-пов!.. Вот так встреча!
По всем разумным расчетам, вы должны подъезжать к Батуми или Норильску!
Однако вор не расположен беседовать. Он протягивает Томину руки как
что-то ему самому теперь не нужное, но даже не смотрит на инспектора и
следователя.
Не "подыграл" он им, даже подпортил торжество тем, что как-то не
отреагировал на поимку. И Знаменский с Томиным взгляґдывают в сторону Раисы:
что свело эту женщину с Цараповым в дикой авантюре?
То ли от мимолетной своей задумчивости, то ли от жалкого вида Печкина
Томин обращается к нему иным тоном, чем к другим.
-- Эх, Печкин, Печкин! -- только и произносит он, но звучит это
обвиняюще.
Печкина словно током бьет от тона инспектора, от щелканья наручников.
-- Что Печкин? Что Печкин? Все на меня? Я хуже всех?!
-- Тихо, задержанный! -- подает басистый голос ближайший милиционер.
-- Начальник! -- Печкин вдруг валится перед Томиным на колени. -- Я
первый признаюсь! Я первый! Про всех расскажу! Про Пузо расскажу! Про
Самородка расскажу! Убить хотели, все признаю! Виновен... Не хочу вышку...
Простите... Только жить!.. А-а-а... Все скажу! Кого в речку бросили,
скажу!..

x x x

Прошло несколько месяцев. В кабинете Знаменского заканчиґвается очная
ставка между вором и Шариповым -- завмагом, которого он когда-то обворовал,
притворившись вершителем правосудия. Ситуация парадоксальная -- преступник
уличает потерпевшего.
-- Никакого ареста я не пугался! -- Шарипов демонстрирует дутое
негодование. -- Как вы даже можете верить?! Этому пресґтупнику!
-- Вопрос, собственно, не в том, чего вы там пугались или не пугались,
-- со скрытым юмором говорит Знаменский. -- Была ли кража и признаете ли вы
своими перечисленные Цараповым ценности?
-- Да откуда у меня такие деньги... такие вещи! Ну вы сами подумайте!
Просто смешно! -- через силу смеется Шарипов.
-- Итак, записываем в протокол, что от вещей вы отказались?
-- Минуточку... -- в смятении бормочет Шарипов, и рука его
непроизвольно дергается вперед, чтобы остановить занесенную над протоколом
авторучку. -- И... что с ними будет?
-- Как бесхозные поступят в государственный доход.
Гримаса страдания искажает черты Шарипова. Второй раз он утрачивает
кровное добро, которое уже было горько оплакано!
Но страх все же пересиливает жадность:
-- Отказываюсь... Не мои.
Знаменский ногтем отмечает место в протоколе:
-- Подпись. -- Шарипов расписывается. -- Пропуск.
Идя к выходу, Шарипов невольно описывает дугу, стараясь держаться от
Царапова подальше. У двери оборачивается и видит его издевательскую усмешку.
-- У-у, воровская морда! -- выпаливает он.
Вор оборачивается к Знаменскому:
-- Такого грех не почистить, Пал Палыч!
-- Не будем строить Робин Гуда.
Вор опускает глаза. Помолчав, Знаменский меняет тему:
-- Послушайте, Царапов... Мы уже подбиваем бабки, а что я о вас знаю?
Царапов молчит, колеблясь.
-- Интересуетесь, как я свихнулся? Подножка судьбы. А потом уже
катишься... Стоит споткнуться, Пал Палыч, по тебе пройдут, затопчут, не
оглянутся.
Знаменский примерно представляет, о чем речь: крутой жиґтейский
переплет, из которого двадцатилетний парень вышел замаранным и его отторгла
прежняя благопристойная среда. Но...
-- Вас не затоптали, Царапов. Вы после подножки три года работали.
-- Если не затоптали, то выкинули на обочину. И я стал жить поперек...
Геологические партии, спасатель на водах... Мне нужно было напряжение,
полная отдача, опасность. Нервы, риск... Ну, а потом надоело выкладываться
задаром.
-- Как-то обидно за вас, Царапов. Значит, будь вы посерее да
потрусливей -- жили бы благополучно?
-- Наверняка.
-- Н-да... А вы думали, как будете там? И как потом?
-- Был знакомый алкаш, он говорил: "Под каждым забором можно найти свою
ветку сирени".
-- Я серьезно, Царапов.
Царапов проводит рукой по лицу и произносит безнадежно:
-- Думать... О чем же думать? Сколько ни думай, вывод один -- жизнь не
состоялась.
-- Знаете, в этом кабинете сиживали люди, которые меняли курс в
пятьдесят, -- говорит Пал Палыч, неисправимый пропоґведник. -- Не понимаю,
что так гнет вас в дугу. Ну дадут срок, вы же знали, что когда-то не
миновать? На суд вы пойдете в приличґной упаковке: обвиняемый чистосердечно
во всем признался. Выдал котел денег в лесу, который бы медведь не раскопал.
По словам Глазуновой, проявил даже некое рыцарство, защищая ее в квартире
Пузановского. Она -- отличный свидетель защиты.
-- Пал Палыч! -- звенящим голосом прерывает Царапов. -- Не надо! В эту
сторону поезда не ходят!
"Вот оно, значит, как, -- думает Знаменский, стоя позже у окна. -- Тут
уж ничего не поделаешь. Тут следователь бессилен... До чего жизнь
изобретательна бывает по части мелодрамы!"


2001 Электронная библиотека Алексея Снежинского

Комментарии
+юёЄ№ | 14:55:58 2018-11-02
Заказать seo поисковую оптимизацию сайта, Заказать услуги по продвижению сайта По всем возникшим вопросам Вы можете обратиться в скайп логин pokras7777 Аренда выделенных серверов по приемлимым ценам Раскрутка сайта под ключ
Анонимно
Войти под своим именем


Ник:
Текст сообщения:
Введите код:  

Загрузка...
Поиск:
добавить сайт | реклама на портале | контекстная реклама | контакты Copyright © 1998-2020 <META> Все права защищены